Дмитрий Москалев показался ей красивым и образованным. Он был относительно молод (на десять лет старше Милы), интересовался антиквариатом восточного направления, и от него пахло совершенно неприличными деньгами. Среди ее знакомых он выделялся как белоснежная яхта средь невзрачных лодчонок – во всяком случае, именно так показалось Милке. Она в ту пору еще не понимала, что громадные состояния любят тишину, и если наследник папиной империи берется сорить купюрами направо и налево, то это либо в силу скудности души, либо с некой целью. Милка решила, что шикарные покупки и пожертвования в фонд поддержки, организованный теткой, происходят от щедрости. Умный, добрый и галантный человек не может быть плохим, но увы, она сильно ошибалась. Только прозрение для нее наступило слишком поздно.
В первые месяцы их знакомства, впрочем, и впрямь ничего не предвещало трагического финала. Дмитрий ухаживал красиво, вел диалоги исключительно на общие темы, без пошлых намеков и торопливой небрежности. Основной доход Дмитрию приносили удачно вложенные активы и различные предприятия, полученные в наследство от деда: несколько автозаправочных станций, рынок, портовые склады, фирма по перевозке грузов, ювелирный цех по огранке самоцветов, магазины и похоронное агентство. Как истинный выходец из новейших смутных времен, дед не брезговал ничем, однако его внук, по его же собственным словам, «неразборчивым наследством» тяготился, питая интерес исключительно к вечной классике. Особое внимание он уделял разве что ювелирным магазинам и цехам, поскольку золото и камни были для него не просто выгодным товаром, но особым миром, притягательным и опасным. Милке он признался, что подумывает открыть восточную лавку со всевозможными «тибетскими прибамбасами» и нуждается в гиде по бурному морю антикварного бизнеса, поэтому осторожничает и пока присматривается.
Тетка Лена считала Москалева очаровательным и весьма благосклонно привечала его у себя.
- Обрати внимание на этого весьма перспективного и тонко чувствующего молодого человека, - нашептывала она Милке, - у него превосходный вкус и благородные манеры. А внешность! Да я сама готова в него влюбиться. Не стой столбом, дорогая, заметь, как он на тебя смотрит!
Дима умел обаять. Милка, тогда еще выпускница факультета иностранных языков, пала его жертвой очень быстро. У них начался головокружительный роман. И некому было трезво взглянуть на претендента и объяснить, что страсть, охватившая Милу в ответ на настойчивое поклонение (порой переходившее в преследование) – плохой советчик.
Тетке не было до Милки никакого дела, ее вполне устраивало, что Москалев официально просил у нее руки племянницы, а не как в дурном романе попользовался и бросил. Милкин отец был далеко и знал о Дмитрии ровно то, что тот сам пожелал ему сообщить. Сама же Милка не смогла различить за вкрадчивыми повадками опасные пороки.
Их свадьба была пышной, на семьсот гостей, многих из которых Милка видела впервые, что не помешало ей великолепно отыграть роль хозяйки по-московскому шикарного гульбища. После медового месяца на борту белоснежной яхты, бороздившей просторы Индийского океана, молодожёны переехали в загородное поместье Дмитрия, недавно отреставрированное из полуразвалившейся дворянской усадьбы.
Дима все-таки купил себе «восточную лавку» и погрузился в мир поющих тибетских чаш с головой. К тому же, побывав на Мадагаскаре и проникнувшись красотой тамошних сапфиров, он всерьез нацелился на наши российские месторождения на Южном Урале. До этого его уральская фирма разрабатывала только коллекции из малахита и изумрудов, но тут он неожиданно увлекся черными звездчатыми сапфирами и говорил о них много и охотно. Большую часть времени Дмитрий проводил на работе, оставляя молодую жену на попечении экономки, охранника и шофера. Милка поначалу не воспринимала это как желание ее ограничить, но постепенно ее затуманенное любовью сознание просыпалось.
Сначала Дима потребовал, чтобы она бросила работу в школе и целиком занялась хозяйством, а на робкие возражения отвечал, что неуважаемая в обществе работа вредит его реноме.
- Жена цезаря должна быть безупречна, - твердил он с улыбкой.
Вскоре он пошел дальше, запретив ее «небезупречным» подружкам переступать порог их особняка. Во избежание дурного влияния, так сказать.
Сначала Милка пыталась соответствовать всем требованиям, полагая, что надо подстраиваться, чтобы сохранить в семье мир, но Дмитрию всего было мало. Начались ссоры. Он все чаще стал позволять себе насилие, и никакие мольбы были не в силах его остановить.
Иногда Мила даже думала, что ее мужа кто-то сглазил. Например, мадагаскарский колдун умбиаси, которого они посетили во время свадебного путешествия, он напророчил им кучу проблем из-за «особенного отношения богов». Именно после посещения острова в Индийском океане характер Дмитрия стал незаметно портиться. А вскоре эта порча достигла астрономических масштабов, и ее уже нельзя было ни скрыть, ни списать на дурное настроение.
