- Никакого криминала! Еще этого не хватало. Я целиком и полностью за легальные продажи, но это должны быть особенные камни.
- Насколько особенные?
- Я слышал, у вас работают хорошие ювелиры. Я вышлю вам схемы огранки и изображения украшений, по которым они должны будут работать. Посмотрите и скажете потом свое мнение: справитесь или нет.
- Да я и сейчас скажу вам, что справимся, - самоуверенно ответил Дмитрий. – Вы не пожалеете, что будете иметь со мной дело. А что насчет вступления в Клуб?
- Посмотрим, - сказал Сперанский. – Ждите моего письма.
- Зачем вам сапфиры? – позже спросил Москалев у де Трейси.
- Не просто сапфиры, а черные сапфиры, - ответил француз. – Черные сапфиры особого химического состава и с особой огранкой.
- Это как-то связано с загадочным русским зеркалом, которое вы безуспешно ищете? Там в центре тоже помещался какой-то сапфир.
Де Трейси усмехнулся:
- Воистину, у вас язык без костей. Так, кажется, у вас в стране величают болтунов?
- Обижаете, Антуан. Я знаю, с кем можно это обсуждать, а с кем нельзя.
- Надеюсь, вы не обсуждали это с невестой? По нашим правилам женщины не допускаются в ближний круг. Если Командор узнает, у вас будут неприятности, а свадьбы не будет.
- С Милой я это не обсуждал, - разъяснил Москалев. - Догадался, что она ни сном ни духом о грандиозных возможностях своего дражайшего папочки. Для нее он работник дипломатического корпуса и не более того. Даже не чрезвычайный посол.
- Вам хочется иметь возможности, как у тестя? – хитро сощурился француз.
- А кто бы отказался?
- Вы получите место в Клубе, но путь наверх займет десяток лет. И сначала вам предстоит пройти посвящение.
- Моего щедрого пожертвования в ваш фонд не достаточно?
- Конечно, нет. Вы должны лично засвидетельствовать свою преданность нашей идее.
- Это обязательно?
- Если вы хотите построить карьеру как безусловный рыцарь Храма Незримых Солнц, вам стоит начать со смирения.
- Смирения? – Дмитрий криво улыбнулся. – Да уж, это и впрямь серьезно.
- Да. Вы должны повиноваться приказам командора и его мастеров. Вам будут давать поручения. Не только касаемо камней, но и другие, более… - Трейси щелкнул пальцами, подбирая слова, - неожиданные. И лишь когда мы убедимся, что на вас можно положиться во всем, тогда и начнется ваш взлет.
- Лишь бы он начался наконец, - буркнул Москалев.
Он хотел бы понимать, чем именно занят в России де Трейси. Сначала Дмитрий полагал, что тот гоняется за артефактами, но пурба по-прежнему оставалась у него, договоренности были достигнуты, а француз все не уезжал. Верней, ненадолго пропадал куда-то, ловко уходя из-под наблюдения приставленного к нему соглядатая, отсутствовал несколько дней, а потом как ни в чем не бывало входил в его рабочий кабинет.
К слову, в офисе де Трейси также ловко избегал внимания охраны и проникал в кабинет словно вездесущая тень. И ладно бы он обманывал одну только секретаршу, но ведь и электронные системы слежения ни разу его не засекли. Ни камеры, ни накачанные телохранители, мимо которых обычно не пролетала и муха, не видели француза в упор.
Вот и в тот знаменательный день де Трейси возник перед ним совершенно неожиданно и принялся цитировать стихи:
- «Влекомый страстью к истине, в Саис
Пришел однажды юноша, который,
Стремясь постигнуть тайную науку
Египетских жрецов, уже прошел
Немало ступеней к высотам духа;
Но рвался он вперед неудержимо,
Учитель отвечать не успевал
На все его вопросы. «Чем владею, -
Твердил он, — если не владею всем?
В познанье есть ли много или мало?
Ведь истина — не чувственная радость,
Которой мы, как суммою, владеем:
Порою — меньшей, а порою — большей.
Нет! Истина от века неделима!» (*)
(
- Это что это? - озадачился Москалев. – Вам месяц май в голову ударил?
- Это я о вас, - улыбаясь, пояснил де Трейси. – Радуйтесь, Дмитрий Сергеевич. Весьма скоро вы, как шиллеровский юноша, влекомый страстью, войдете под своды Храма Саиса. (*)
- Саис – это где? – еще больше озадачился Москалев.
- Саис – это в Египте. Некогда Саисский храм был самым величественным хранилищем Знания, куда стремились попасть все мудрецы мира. Побывал там и Платон, который после общения с жрецами поведал людям об Атлантиде. Внутри храма находилась статуя Изиды, закутанная в покрывала, которые ни один смертный не имел права снять. Помните, как у Шиллера? «Я то, что было, есть и будет: никто из смертных не приподнимал моего покрова». Покрывала Изиды – это сокровенность тайны, герметичность знания. Вы знаете, что означает «герметичность»? А что такое теософия? (**)
