Профессор двигался скованно, тяжело опираясь на трость, но Мила видела, что в этой реальности он ходит все-таки лучше, чем в пансионате. Старик не хотел демонстрировать слабость и ворчал на Михаила, когда тот пытался его поддержать.
Пат предлагала Ивану Петровичу остаться в гостинице или спускаться потихоньку к лагерю и автобусам, но тот заупрямился.
- Нет, я пойду! И не важно, говорят жрецы по-французски или нет. Я не был тут много лет и хочу проверить, насколько все изменилось. Вы не отделаетесь от моего общества, мадам, даже не надейтесь!
По дороге, чтобы отвлечься от собственной немощи, он взялся просвещать сына, а заодно и прочих, до кого долетал его скрипучий, слегка задыхающийся голос, о том, что собой представляет Крепость Королей.
Испокон веков в Амбухиманге происходили коронации имеринских владык. До крепости, ныне превратившейся в святилище, будущие короли добирались по узкой дорожке, зажатой меж высокими стенами, сложенными из огромных камней. Эта галерея носила совершенно непроизносимое название
- Странная церемония была призвана намекнуть будущему королю, что он обязан уважать подданных и уметь находить баланс при принятии решений, - пояснил профессор. – Иначе он может потерять трон.
Перед входом в святилище на широкой каменистой площади их группа была вынуждена остановиться. Дорогу им заступила храмовая стража, велев ждать, когда кто-то из жрецов соблаговолит выйти. Таких страждущих в это утро набралось несколько человек. Паломники, рассевшиеся в ожидании прямо на земле, все были местными, мальгашами.
- Мы сейчас находимся в центре судилища, - отдышавшись после затяжной ходьбы, продолжил Загоскин познавательную речь. – Здесь король и верховный жрец, который непременно происходил из племени самых могущественных колдунов острова –
- Разновидность божьего суда? – спросила Мила.
- В этом отношении все религии похожи. Когда сложно определить, кто врет, а кто говорит правду, жрецы перекладывают ответственность на сверхъестественные силы.
- Папа, я вижу, что тебе трудно стоять, давай присядем, – сказал Михаил Загоскин и указал на огромный серый валун с плоской верхней гранью. – Вон тот камешек, по-моему, подходящее местечко. И солнце его уже нагрело.
- Дурень, это жертвенный алтарь! – рассердился профессор. – Ты меня заколоть решил, как какого-нибудь козла?
- Я же не знал! – запротестовал Миша. – И потом, разве здесь приносят жертвы до сих пор?
- Если я говорю «жертвенный», значит, так и есть. Думаешь, за века их ритуалы сильно поменялись?
- Ну прости, я не хотел тебя задеть.
- Ты просто ужас какой невнимательный. Если чего-то не знаешь, то поступай как все. Посмотри, сколько людей ждут аудиенции, и никто из них не покусился на алтарь.
- Ты прав, папа, надо уважать чужие обычаи.
- Раньше вокруг алтаря стояли еще и менгиры, - голос старика чуть подобрел. – Их было двенадцать, и они символизировали священные холмы Имерины. Но колониальные власти, подчиняясь приказу епископа, разрушили их. Тогда жрецы установили деревянные столбы из розового палисандра, я их в прошлый раз даже застал, но сегодня, гляжу, церковь и до них добралась.
- Когда в святилище начинается прием посетителей? – нетерпеливо прервала его Пат. – Сколько нам ждать?
- Все решает Верховный жрец, мадам.
- Он выйдет к нам?
- Это вряд ли, - старик мелко затрясся, смеясь. – Ты – малая сошка, чтобы удостоится подобной привилегии. Чтобы сообщить тебе новость, он пошлет помощника рангом поменьше. Какого-нибудь жреца-привратника. Обычно именно он отбирает просителей, которым позволено будет войти в Крепость. Раньше в Амбухимангу не пускали простолюдинов, больных и бездетных, чтобы не сглазить монарха. Сейчас сюда со своими проблемами может прийти любой. Прийти – я подчеркиваю это, – но не получить аудиенцию.
- То есть не все из паломников попадают к жрецам? – уточнил Вик.
- Конечно. Иначе это был бы музей, а не святилище. Люди иногда ждут неделями, и не у всех хватает терпения.
- Мы все-таки иностранцы, - заметила Пат, - и жрецы могли бы оказать нам особое уважение. Не каждый день к ним приезжают люди из Европы.
