- Это вы приехали к ним, - насмешливо ответил профессор, - вы в роли просителя, мадам, и обязаны с этим смириться. Играйте по правилам. Или идите прочь, если беседа с умными людьми вам ни к чему.
- Если честно, мне необязательно говорить с Верховным жрецом, сойдет любой уборщик ватерклозета, если он работает в Крепости с семидесятых и помнит ваш первый приезд сюда. Нам бы просто попасть за ограду.
- В Крепости нет ватерклозетов.
Тут из святилища вышли два глашатая с огромными раковинами моллюска в руках, и разговоры на площади смолкли. Мужчины поднесли ко рту свои диковинные музыкальные инструменты и издали ужасно громкий и немелодичный «трубный глас».
Пат поморщилась. Однако ее внимание уже сосредоточилось на движении внутри оставшегося открытым настежь проема. Глашатаи возвещали о церемониальном выходе жреца, и тот не заставил себя ждать.
Мужчина из племени антаймуру был высок, темен лицом и разодет в яркие одежды, украшенные лентами и перьями. Он опирался на огромный посох, который был выше его на две головы и увенчан пучком длинных лент, колыхавшихся на ветерке подобно змеям.
- Ого, к нам вышел сам Первый Распорядитель! – прокомментировал профессор. – Не иначе, в толпе паломников заприметили ваши блондинистые кудри, мадам. Иначе бы послали кого попроще. Гордитесь!
- Гордиться тут нечем, - откликнулась Пат. – По-моему, это естественное проявление вежливости.
Распорядитель неторопливо оглядел заволновавшуюся толпу. Паломники повскакивали с мест, подтягиваясь к центру площади, но все-таки оставаясь на почтительном расстоянии от входа.
Патрисия тоже подалась немного вперед, но жреца она, вопреки недавнему заявлению Загоскина, совершенно не заинтересовала. Равнодушно скользнув по француженке взглядом, он развернулся к Володе и Миле. Изучив их хорошенько с головы до пят, он грозно произнес что-то на своем языке.
- Что он говорит? – спросила Пат, ибо Загоскин, позабыв про намерение переводить, молча таращился на жреца.
- Он приглашает близнецов в Дом свиданий к Рамахавали, - медленно и с запинками произнес профессор. – Чудеса какие-то! Рамахавали – это Великий Оракул Амбухиманги. Он никого не принимает! Его пророчества передают публике через жрецов-посредников.
Другие паломники разочарованно отступили, но не ушли. Наоборот, они с большим интересом пялились на европейцев, которые отчего-то не спешили ликовать, что им оказана неслыханная честь.
- А почему близнецов? - пробормотала Патрисия, крепче сжимая руку Адели. - Среди нас нет близнецов. Или все белые люди для них на одно лицо?
Жрец снова заговорил, долго и громко, и словно припечатывая, несколько раз стукнул посохом о каменистую землю. Казалось, он сердится на их нерасторопность.
- Рамахавали, оракул Мерины, не любит чужаков и никогда не пророчествует белым пришельцам, но сегодня день исключения из правил, - перевел Загоскин. – Рамахавали ждал только двух близнецов, о которых ему сообщили духи, но сейчас видит, что к нему, кроме обещанных, пришла еще и Амбаниандра, зоркая странница со светлыми волосами. Духи о ней ничего не говорили, однако оракул охотно приветствует ее тоже. Кажется, это про вас, мадам. Ваши надежды на особый почет оправдались. Нам, всем семерым, позволено переступить порог святилища.
- Что ж, невежливо заставлять оракула ждать, - Пат облизала губы и решительно зашагала вперед, ведя дочь за собой. Она догадывалась, что «зоркая странница» - это Адель, но не хотела заострять на этом внимание, ведь Загоскины не были посвящены в их тайну.
Поравнявшись со жрецом, Адель без малейшего страха взглянула на темнокожего мужчину и дернула свободной рукой за колыхающуюся ленточку, свесившуюся с обильно украшенного всевозможными «висюльками» пояса.
- Аделин, веди себя прилично! – прошипела Патрисия.
- Мамочка, не бойся, - ответила Адель по-французски, - он не сердится. У него только вид грозный.
Вик, Мила и Грач, после небольшой заминки, догнали Патрисию у самого входа. Жрец подождал, когда Загоскины тоже преодолеют разделявшее их пространство, и, окинув притихшую толпу грозным взглядом, будто лишний раз призывая всех оставаться на месте, нырнул в проем, замыкая строй.
За его спиной глашатаи вторично затрубили в свои ужасные раковины.
19.4
19.4/ 9.4/2.4
Арка в стене, опоясывавшей святилище, оканчивалась деревянными воротами. Ход был узким и коротким.
Гуськом они преодолели несколько метров и очутились во дворике, посреди которого находился бассейн, наполненный бирюзовой водой. Его ровная поверхность искрилась на солнце так, что было больно смотреть глазам. Вдоль широкого бортика в каменных кадках благоухали пышные кусты, усыпанные тяжелыми красными соцветиями.
Мила завертела головой. Она ждала обнаружить мрачные катакомбы, а очутилась в неожиданно симпатичном месте.
