В момент всеобщего переполоха в лагере Демидов-Ланской позаботился о малышке, хотя мог бы взять на себя какую-угодно роль. Однако он выбрал Адель – поступок, по мнению некоторых, не слишком украшающий мужчину. Здесь, в России, мужчины считали своим долгом обеспечивать семью деньгами или лезть на рожон, демонстрируя мускулы и силу, а просто так уйти от схватки и пассивно стоять с ребенком на руках – это было с точки зрения общественной морали поступком слабаков и стариков. Патрисия не понимала, почему занятиями домохозяина большинство мужчин брезговало. Но Демидов-Ланской не постеснялся сделать неудобный выбор, не отдал девочку той же Чебышевой, и это тронуло Патрисию.
Все хорошо, что хорошо кончается. Адель не пострадала (жалобы на резь в глазах долго не продлились, и все сочли, что это несерьезно). Мила тоже не натворила бед. Лагерь уцелел. Странная вспышка агрессии среди смешанной группы проверенных охранников из «Ямана» и элитных новичков была мгновенно подавлена. Предстояло разобраться, что это вообще такое, но проверкой займутся другие люди, Патрисия ждала лишь финальных выводов.
Конечно, голова у Грача кружилась не зря. «Вукки Два-Ноль» зафиксировал слабую вспышку измененных данных в Южном полушарии, расчеты еще шли, но было понятно, что никаких особых потрясений мир в этот раз не испытал – отделались малой кровью.
Получая эти отчеты, Пат светлела лицом: хоть что-то обнадеживающее за день. И тут, когда она почти успокоилась и уже мысленно планировала дальнейшие поиски неуловимого Зеркала, к ним с Иваном пришли Соловьев и Грач. И привели с собой Милу.
Завидев издали эту троицу сквозь откинутый полог палатки, Пат почувствовала неприятное сосание под ложечкой. От Ашора-Виктора она больше не ждала ничего хорошего. Ашор – источник ее бесконечных проблем, унижений и несовпадений. Она слишком долго цеплялась за него, и это было глупо. Это было в прошлом. Однако Соловьев никогда не промахивался. Если он обозначал некую проблему, в дальнейшем она не оказывалась ни пустой фантазией, ни ошибкой. Его стоило выслушать, несмотря ни на что.
Патрисия ссадила с колен Адель и вышла наружу, готовясь к неприятностям. То, что они вот-вот прозвучат, она не сомневалось – стоило только внимательно посмотреть на физиономию Москалевой, которая контролировать свои эмоции на лице совершенно не умела.
- Что случилось? – задала Патрисия вопрос, начиная разговор, к которому заранее не лежала душа.
Соловьев пытливо посмотрел ей в глаза, словно желая удостовериться, что Пат настроена на диалог, потом перевел взгляд на палатку, где возле входа сидел Иван, сортирующий информацию от «Вукки-Два-Ноль», и лишь затем озвучил:
- Мы пришли поговорить об альбиносе.
- О ком? – опешила Пат.
- Об альбиносе, работающем на «Прозерпину». О телепате.
- Это была секретная информация. Откуда вы… Впрочем, - она оглянулась на Ивана, - я, кажется, догадываюсь, откуда.
К ее досаде, Демидов-Ланской поспешил улизнуть. Он даже не стал оправдываться.
- Аделин, пойдем-ка найдем тетю Лилию, - сказал он громко. – Посмотрим, чем она занимается.
Патрисия с некоторой растерянностью смотрела, как Иван закрывает ноутбук, несмотря на то, что поток данных не иссяк и работа не окончена, и берет ее дочь за руку. Адель послушно пошла за ним.
- Ваня, я бы хотела, чтобы вы остались, – потребовала Пат, догадываясь, что Демидова-Ланского это вряд ли остановит.
- Мы скоро вернемся, - предсказуемо ответил Иван, вновь выбирая благополучие ее дочери, а не что-то еще. Аделин, разумеется, не следовало слушать их разговоры, но остаться совсем без поддержки Патрисии не улыбалось.
- Все правильно он делает, - припечатал Соловьев, - пусть идут.
Пат нахмурилась:
- Если это касается Аделин, то я не позволю впутывать ее в ваши истории!
- Адель уже впутали. И впутали ее именно потому, что ты позволила. Мы зайдем? - Соловьев указал на палатку. – Не стоит торчать у всех на виду, обсуждая опасные вещи.
Патрисия смирилась. Она подозвала Радмира и велела никого не подпускать на расстояние слышимости. Пока гости ныряли под полог, она стояла у входа, оглядывая лагерь.
Пат знала, о чем пойдет речь. Наверное, давно было пора взглянуть правде в лицо, но внезапное желание огородить дочь от любых посягательств все-таки превратило ее в клушу-наседку. В глупую курицу, которой она так не хотела становиться! Кажется, возвращая себе утраченную человечность, она переусердствовала и потеряла хватку, и теперь об ее ошибке станет известно всем, даже Москалевой.
Соловьев задержался возле нее:
- Пострадавших доставили к вертолету? Он прилетел?
Пат вздрогнула, целую секунду соображая, чего от нее хотят.
- Пока нет. Но мне обещали сообщить.
Аш придержал брезент, когда она входила внутрь. Потом вошел сам, закрыв отверстие на молнию. Пат хотела сказать, что будет слишком душно, но промолчала – потерпят. Чтобы не сидеть в зеленом полумраке, она зажгла подвешенную к потолку светодиодную лампу и тотчас поняла, что зря. Обращенные к ней лица приобрели мертвенный оттенок, но светлее не стало.
