- Рапорт одного морского капитана. Кажется, это был фрегаттен-капитан Бернхард Рогге. Я по-немецки читаю со словарем, зацепился взглядом за слова «Антарктида», «Кергелен», «древняя цивилизация»… пошел выяснять, и одна милая девушка, которая там работала… кстати, я обещал ей не упоминать ее имени, потому что…
- Гена! – повысил голос Вик. – Конкретно, что там такого обнаружили в пещере на Кергелене? Мне не нужны подробности про девушку, только про находку.
- Да не было там никакой находки, - ответил Белоконев. – Вспомогательному крейсеру «Атлантис» под командованием Рогге поручалось зайти на Кергелен, встать на якорь в бухте Газел и осмотреть пирамиды, о которых писала в своем путевом дневнике французская исследовательница Луиза Сеген (**). Рогге достиг берегов архипелага летом 1940 года, сразу же после поражения Франции в войне. Нацисты живенько наложили лапу на все их заморские территории и чувствовали себя там как дома. Так что сам факт появления немецких кораблей в территориальных водах Южного океана не удивителен. Немцы уже тогда планировали создание там секретных баз Кригсмарине. «Атлантис» был первым кораблем за многие годы, который появился в бухте Газел – той самой, где бросал якорь «Роланд» капитана де Кергелена, первооткрывателя тех мест. Луиза Сеген плыла вместе с ним. Она лично высаживалась с командой на остров и осматривала его. Вообще, ее судьба удивительна! В ту пору девочке было всего 14 лет, представляете, Вик? Четырнадцать! Конечно, для 18 века это был уже возраст ответственных решений, но Луиза проявила себя не в ведении домашнего хозяйства, а в географических исследованиях. Накануне она сбежала из монастыря, где воспитывалась практически с рождения, с двенадцати лет ее начали готовить к постригу, но стать монашкой не входило в ее планы, поэтому отчаянная девчонка переоделась в мужское платье, добралась до Бреста и устроилась на корабль де Кергелена юнгой…
- Это все ужасно интересно, - вновь прервал Белоконева Вик, - и я бы с удовольствием послушал ее биографию, но мне не хочется отвлекаться от главного. Ты упомянул пирамиды.
- Ну, упомянул, да, - вздохнул Белоконев. – Вот только Рогге написал в рапорте, что не нашел ни пирамид, ни сокровищ минувших цивилизаций, о которых сообщала Луиза. Девушке все пригрезилось. Там были обычные горы, приобретшие причудливую форму из-за выветривания. Рогге также утверждал, что архипелаг вообще не подходит для постоянного базирования: слишком неприветлив. Однако, судя по дальнейшему, командование Рогге не поверило. На Кергелене все-таки устроили базу, и в состав самой первой экспедиции на нее ввели сотрудников «Аненербе».
- То есть Рогге соврал в рапорте?
- Просто Гиммлеру показались более убедительными дневники Сеген, где упоминались пирамиды. Он имел права проверить, но поскольку история не знает о кергеленовских находках, скептик Рогге, скорей всего, оказался прав. Пирамиды либо пришли в полную негодность, и «Аненербе» не захотело копошиться в руинах, либо там и вовсе не было ничего интересного.
- А сам ты как думаешь, Гена?
- Вик, меня там не было. Своими глазами я ничего не видел, а фотографии… это лишь фотографии. Вообще, острова архипелага – это остатки древней суши, возможно, целого континента, который был в три раза больше Австралии. Еще 20 миллионов лет назад большая часть ныне затопленного плато Кергелен оставалась над уровнем моря. Естественно, что существование такого обширнейшего участка суши вблизи Антарктиды, еще не покрытой льдом, пробуждает мою фантазию. Но я здраво смотрю на вещи. Если искусственные сооружения Антарктиды дошли до наших дней благодаря законсервировавшему их ледяному куполу, то постройкам на Кергелене не повезло. Штормовые ветра и осадки, землетрясения, подвижки суши – все это способно помножить на ноль любую древность. Не зря же Джеймс Кук обозвал архипелаг «Островами Запустения». Они на всех производят очень грустное впечатление.
- И тем не менее «Прозерпина» там что-то нашла. Она строит на Кергелене и Крозе свои базы.
- Я слышал об этом, - медленно произнес Белоконев. – То, что на Кергелене построили новый городок для ученых Сегенвилль, названный в честь Луизы Сеген, свидетельствует, что ее записки произвели и на руководство транснациональной корпорации сильное впечатление. Ее посчитали достойной увековечивания, но вот почему их заинтересовал еще и Крозе… тут, честно говоря, я теряюсь.
- А есть большая разница между Крозе и Кергеленом? – спросил Вик. – Мне они представлялись одинаково пустынными. С одинаковой геологией, растительным и животным миром. Разве что Кергелен покрупней будет.
