- Именно так, остров ждет своих исследователей. Однако профессор Загоскин, положивший добрую половину жизни на изучение мадагаскарских диалектов и их происхождения, оказался причастен и к другим, смежным секретам. Изучая язык мальгашей, он невольно изучал и их историю, и в процессе фанатичных поисков столкнулся с вещами, которые было трудно объяснить в рамках укоренившейся научной парадигмы. Будучи умным и осторожным человеком, Загоскин о многом помалкивал, но, возможно, что-то такое он изложил в своих путевых дневниках – это мне еще предстоит выяснить.
- И за ним, за его дневниками началась охота?
- Поскольку вопрос о сокровищах древней цивилизации с некоторых пор перестал был умозрительным предметом и уделом отдельных сумасшедших, в игру вступили весьма серьезные силы, - ответил Вик. – То, чему мы недавно стали свидетелями в пансионате, может, и выглядит, как попытка банального ограбления, но на самом деле является отголоском куда более опасных процессов.
Мила задумалась. Никаких противоречий в словах Соловьева она не находила. То, что о ценных и невероятных открытиях не кричат на каждом углу, было понятно, эти вещи держатся в секрете, особенно, если речь не об осколках амфор, а о более функциональных вещах. И то, что профессор Загоскин мог обладать подобной тайной, тоже походило на правду. Получалось, что Вик Соловьев и впрямь не обычный медбрат, а человек, идущий по следам преступников, пытающихся завладеть величайшими ценностями. А еще он обмолвился, что старается помочь своим знакомым, нечаянно угодившим из-за этого в беду. Это было достойным делом и очень ему подходило.
- Вы – частное лицо, которое ведет расследование, желая помочь друзьям? – уточнила она.
- Лучшей формулировки и не подберешь, - улыбнулся Вик. – Надеюсь, вы верите мне? Я не вру, как и обещал.
Милка подтвердила. Она ему и впрямь верила, пусть и чувствовала, что всей правды он ей не открывает. Она надеялась, что это пока.
В парке, куда они наконец-то добрались, в этот час было шумно, воздух звенел от детских голосов, оккупировавших нарядные горки и карусели. Родители малолетних сорванцов кучками стояли у ограждений, наблюдая за отпрысками, или сидели на лавочках, подложив под себя мягкие «сидюшки», чтобы не продрогнуть.
Мила повела Соловьева в глубь просторной аллеи, где было не так многолюдно. Спустившись по пологой лестнице на смотровую площадку, она вошла в ажурную беседку и встала у перил. Вокруг беседки росли высокие деревья, но сейчас, лишенные листвы, они совершенно не застили вид, и река Белая просматривалась на всем своем протяжении.
- Здесь красиво, - кратко прокомментировал Соловьев.
Налетевший сильный ветер взметнул Милкин шарфик, кокетливо повязанный поверх плаща, и она прижала его рукой. Увы, она оделась не по сезону, ее сбило с толку яркое весеннее солнце. Недавно приобретенный ею плащ не спасал от холода, однако пойти на прогулку с Виком в старом обтрепанном зипуне, что выдали ей в пансионате, Мила посчитала ниже своего достоинства. Теперь ей приходилось терпеть, потому что на смотровой площадке было куда прохладней, чем на набережной.
- Я часто здесь бываю, когда выхожу пройтись, - тихо произнесла она, едва заметно ежась. - Практически, только здесь и бываю...
Душой ей всегда было легко здесь, на вышине, среди огромного неба и солнца, среди чирикающих на ветках птиц. Обдуваемая со всех сторон ветром, ловя щеками его прохладные поцелуи, Милка чувствовала себя живой.
- Знаю, - откликнулся Вик, вставая с ней плечом к плечу, - вы заделались типичной домоседкой. Этот город вас изменил.
- Откуда вам знать, какой я была прежде?
- Не всякий российский гражданин добирается до Мадагаскара. Это нестандартный вояж, на который вы пошли вполне осознанно. Хотя могли бы отправиться по традиционному маршруту, скажем, в Париж или Прагу. Извините, что снова затрагиваю личную для вас тему…
- Вижу, что без нее наш разговор совсем не клеится. Но при чем здесь я? Тысячи путешественников бывали на Мадагаскаре, и среди них куда более титулованные.
- Я ищу одну вещь, - признался Вик. – Чтобы спасти дорогих мне людей, нужна старая шкатулка, в которой находится еще более древний трехгранный нож. Загоскин был их последним владельцем, и я думаю, что он, предчувствуя опасность, передал их на хранение вам.
Легкость, воздушность ее исчезли. Ноги налились свинцом, а в горле застрял комок. Мила вспомнила, что раньше Загоскин тоже спрашивал ее о зеркале и ноже. Он был уверен, что один из этих загадочных предметов точно находился у нее. «Я знал, что ты не такая, как они. Они ничего не знают, а ты знаешь. У тебя зеркало или нож? Ну, отвечай! Зеркало или нож?» - явственно прозвучал в памяти скрипучий старческий голос. И вот теперь Соловьев...
- Мила, шкатулка у вас?
Мила сжала руками перила:
