Дмитрий захотел проникнуть в Межгорье. Не только для того, чтобы отрезать яйца Соловьеву, с которым спуталась жена. Нет, поквитаться с Милкиным любовником, конечно, было его святой обязанностью, и он сделает это, но – потом. Сначала требовалось добраться до Патрисии Долговой де Гурдон. Ее работа над оружием, основанным на новых физических принципах, была невероятно ценна. Перебежчица Патрисия оказалась противником «Прозерпины» и врагом храмовников, а известно, что враг твоего врага способен принести пользу.
Дмитрий был готов попридержать коней, засунуть обиду и ревность в дальний уголок и даже пожертвовать женой, если это потребуется для налаживания контактов с француженкой. Для начала он жаждал взглянуть ей в глаза, чтобы оценить, что собой представляет хваленная аристократка. Лишь после этого он бы принял окончательное решение: сдать ее Сперанскому, чтобы выторговать преференции для себя, или договориться с Патрисией, если ее «Яман» окажется восходящей звездой, набирающей обороты. Он желал быть в стане победителей, и стоило определиться с этим здесь, в России, а не на далеком Мадагаскаре, где он будет лишен маневренности.
Конечно, было бы просто волшебно, если б храмовники и «яманцы» немедленно и бесповоротно поубивали друг друга, но на подобное надеяться не стоило. Москалев считался реалистом и настраивался на долгое лавирование. И тут случилась засада.
Туркопелье Роман Укоров умел, видимо, читать мысли. Когда Дмитрия вторично бортанули в Межгорье, он в неурочное время приперся в гостиницу «Шератон», поскольку чего-то заподозрил. Хамовато ввалившись в номер без стука он с ходу заявил:
- Предатели в наших рядах долго не живут. Мне кажется, что ваша цель слегка сместилась, и вы рветесь не за женой, а за чужими секретами. Поправьте меня, Дмитрий Сергеевич, если я не прав.
- С удовольствием поправлю, - ответил Дмитрий, про себя в красках представляя, с каким наслаждением открутил бы голову этому му*аку. Это была бы самая радикальная поправка из всех возможных, жаль, что не осуществимая.
Он рывком распахнул холодильник бара и застыл на секунду, выбирая бутылку. Остановился на односолодовом виски, схватил стакан (явившемуся без приглашения он и не думал предлагать) и привычно плеснул в него жидкости на два пальца. Ему требовалось успокоиться, а порция алкоголя обычно приводила его в равновесие. Если, конечно, не злоупотреблять.
Укоров подскочил и вырвал из рук Москалева бутылку. Дмитрий от неожиданности едва уберег стакан и, чтобы не расплескать его на себя, отскочил от туркопелье к окну.
- Напиваться не позволю! Сначала предъявите отчет о проделанном и действенный план, как вернуть жену, а потом уж спивайтесь, превращаясь в бесполезное чмо.
«Сам ты чмо!» - мысленно вскипел Москалев.
Кулаки у него чесались все сильней, и он благоразумно отступил от адвокатишки еще на один шаг.
- В Межгорье пронюхали о моем прибытии, - сообщил он, сжимая стакан, но побелевшие от злого усилия пальцы остались единственным признаком бушевавшей внутри бури. – Дальше поселка продвинуться мне по-любому не позволят, а Милку, как мне стало известно, держат на военной базе. Это самая сердцевина охранной зоны с собственным пропускным пунктом. Сейчас мы с Серегиным ищем подходы к работникам Ямана. Уверен, что найдется человечек, которого можно подкупить. Или принудить иным способом.
- Не в ту мишень целитесь! – с важным видом произнес Укоров, убирая бутылку обратно в бар. – Вам надо не в гестапо играть и не лазутчика из себя корчить, а составлять покаянную речь, чтобы размягчить сердце Людмилы Ильиничны.
- Стоит мне добраться до Милки, и я обрету над ней контроль. Она же влюблена в меня как кошка!
- Те времена давно миновали.
- Намекаете на санитара, с которым ее видели в Уфе? Как его там? – Москалев сделал вид, что запамятовал ненавистное имя. – Соловей, кажется. Они знакомы без году неделя, а Милка – девочка с предрассудками. Она не пойдет за первым встречным.
- Вы даже мысли не допускаете, что люди способны меняться?
- Это мир у вас меняется, а люди остаются такими же! – отрезал Москалев. Разумеется, он не верил в благоразумие Милки и не верил в благородство Соловьева, но адвокатишке не следовало подкидывать лишней пищи для ума. – Привычки Милы не изменились за три с половиной месяца. Когда ее привезут ко мне…
- Не привезут! Военные ее никогда не отдадут, и выкрасть ее не получится. Единственный вариант – она сама захочет оттуда уехать. Вы должны написать ей письмо. Попросите прощения и выманите за ограду. Письмо гораздо легче передать, чем человека в багажнике прятать.
