Соворотовская теория Музыкального мультиверсума с его множественными параллельными мирами объясняла все известные физические силы, наблюдаемые в природе, в том числе и то, как вибрирующие «струны божественной арфы» проявляли себя закольцованными блоками – лабиринтами миров
Конечно, это наивысшая дерзость: попытаться написать ноты для вселенского оркестра, и в здравом уме Иван вряд ли бы всерьез взялся за подобную партитуру, но сложилось так, что его любимая женщина ввязалась в опасную игру, и чтобы помочь ей или хотя бы просто встретить опасность с ней спина к спине, он был вынужден дерзнуть.
- Я благодарю вас за признание моих заслуг, - повторил Демидов-Ланской, - но я по-прежнему не могу избавиться от ощущения некоторого подвоха.
Пат сделала вид, что не понимает его, хотя это было неправдой. Иван видел существенную разницу между тем, как она реагировала недавно, и той улыбкой, что сейчас появилась на ее губах.
- О каком подвохе вы говорите?
- Мне кажется, вы скрываете от меня часть решений, озвученных генералом Лисицей.
- Вы ошибаетесь, Ваня, - ответила она, вторично солгав. – Мне известно о планах Вещего Лиса столько же, сколько и вам. И давайте уже вернемся к работе, а то до ужина остается совсем немного!..
*
Мчась по скверному, в рытвинах и ямах, шоссе к Туамасине и перебирая в памяти тот разговор с Патрисией, Демидов-Ланской лишь уверился, что она о многом умолчала. Пат знала, что не вернется из поездки к Уснувшим скалам. С самого начала знала и отчего-то предпочла нести тяжесть этого знания в одиночку.
Ивану было горько. Он бы хотел разделить с ней любой груз, но он простил ей это. В точности, как до этого простил ужасный провал Соловьеву.
Нет – все-таки не так, разница была! Виктора он простил как друга, проявив снисхождение, а Патрисию немного по-другому. Ей бы он простил вообще все, без всяких ограничений и бесконечное число раз, но если рассматривать поступок в целом… он был рад, что не держит в себе зла.
Иван подумал, что прощать – полезное умение. Оно делало мир не таким мрачным, каким бы он казался, полностью погруженный в пучину безнадежной скорби.
Сноска. *