- Можно поближе посмотреть? – попросила Мила.
У куклы были длинные темные волосы, большие синие глаза, опушенные загнутыми ресницами, губки бантиком, нарядное желтое платье с белым кружевным воротничком и такие же желтые мягкие туфельки.
- Я ее в аэропорту покупала в самый последний момент, там выбор был не очень, но это была из всех самая симпатичная. Не знаю, понравится ли ей? – засомневалась Аня.
- Должна понравиться, - уверенно предположила Мила. – Красивая же и взгляд у нее добрый.
- Слушайте, а может, Пашу подключим? – предложила Вика. - Как думаете, он справится? Сможет вручить дочери куклу?
- О, вот это дело! – оживился Грач, немного скисший на фоне женского щебетания над игрушкой. – Я – за! Пусть Пашка вживается в роль отца. Доктор сказал, что общение с дочерью ему не противопоказано.
- Он такой неприкаянный, - задумчиво произнесла Мила, - но мне кажется, что в ситуации он ориентируется, только молчит все время. Там, на мосту, он все делал правильно.
- Он меня узнал, - сообщил Володя. – Это абсолютно точно. Он не сумасшедший.
- Значит, так и поступим, - поставил точку Громов, - дадим ему куклу и объясним, что и как, а потом, когда девочка проснется, как бы невзначай позовем ее к нему.
Всей компанией они вышли в коридор и отправились разыскивать Павла. Никто не помнил, в какую именно комнату его поместили, даже Громов, который, собственно, этим и занимался час назад. Подшучивая над его дырявой памятью, Грач вышагивал вдоль однообразных дверей, решая, куда постучаться.
- Потише только, - попросила Вика, - а то детей разбудите.
- И все испортите, - прошептала Аня, пряча куклу за спину. – Ишь, развеселились!
Мила взяла Вика под руку. Они шли последними и практически не участвовали в поисках, однако это не мешало им чувствовать себя частью чего-то большого и уютного, почти семьи.
*
Россия. Санкт-Петербург. Пять месяцев спустя.
Свадьба Милы и Альберта была скромной. Позвали только самых близких друзей, без которых праздника бы и вовсе не получилось. Сразу после торжественного ужина в ресторане, молодожены сели на поезд и отправились в Петербург.
В северной столице уже вовсю чувствовалось дыхание весны. Город был чисто убран, на газонах зеленела первая травка, а в скверах оглушающе чирикали воробьи, радуясь яркому апрельскому солнышку.
Мила была счастлива, хотя и боялась этого счастья. Она заслонялась им как щитом от неприятных известий, поступающих из суда, где шел процесс над Дмитрием Москалевым, и от настойчивых звонков отца, с которым не собиралась больше поддерживать отношений. Ей казалось, что щит вот-вот не выдержит – расколется, и вместе с ним разобьется ее хрупкая мирная жизнь, выстраданная и желанная. Вик (она так и не привыкла называть его Альбертом, и он спокойно откликался на «старое имя») делал со своей стороны все, чтобы она ощущала себя в безопасности. Однако страх – иррациональное чувство. Он гнездился внутри, подпитываемый воспоминаниями.
Когда на третий день их свадебного путешествия на телефон Вика поступил звонок от Михаила Загоскина, Милка, увидев высветившуюся на экране фамилию, сжалась от недобрых мыслей. Она даже не думала, что у мужа окажутся забиты в новой «трубке» контакты человека, по идее, никогда о них не слышавшем.
Вик был в ванне, а она сидела на кровати и смотрела на вибрирующий телефон, не в силах что-то предпринять.
- Кто звонил? – спросил Вик, вернувшись в спальню.
- Загоскин-младший, - ответила она, обмирая. – Как он узнал твой номер?
- Недавно мы обменялись контактами, - ответил он, вытирая волосы полотенцем. - Прости, что не рассказал сразу, но ты была поглощена предсвадебной подготовкой, и как-то все повода не находилось.
- Зачем вы встречались в Москве?
- По просьбе Пат. По возвращении она переслала ему материалы из его же ноутбука, забытого в лагере, и дала мой номер. Я хоть и не биолог, но медик и с биологией немного знаком. Смогу поддержать диалог.
- Какие материалы? Что еще она затеяла?
Вик отбросил полотенце и сел рядом с ней на постель, как был – в халате:
- Чего ты так разволновалась? Речь о материалах несуществующей биолаборатории «Прозерпины» о слабых взаимодействиях и внутриклеточной ДНК. Когда Миша попал в госпиталь, его компьютер остался в лагере. Илья Сабурский изучил имевшиеся на жестком диске документы и нашел в них много интересного. Патрисия решила продолжить исследования и попросила меня встретиться с Загоскиным. Прощупать его, что он за человек, и будет ли от него толк.
- И что ты ей сказал?
- Толк будет.
- К чему ей ворошить прошлое?
Вик успокаивающе взял ее за руку:
- Потому что это не только прошлое. Патрисия беспокоится о дочери и, конечно же, о тебе. Ты помнишь, что было с тобой в Марсельской клинике?
- Я не хочу об этом помнить!
