Из жизни нередко исчезают яркие краски. Мир вокруг становится серым, грустным, даже глупым… Всё тускнеет, теряет смысл. Жизнь становится безрадостной, беспроглядной серой бездной, выходом из которой является только смерть…
Георг шёл по одной из серых улиц серого города. Одинокого и жуткого в своём величии города. Высокие ровные дома казались скорее тюремной оградой, нежели жилищами людей. Живых людей, которым свойственно дышать, чувствовать, любить…
Впрочем, способны ли люди любить? Граф Хоффман всё чаще задумывался об этом. Способна ли любить эта совершенно бездушная огромная толпа, не готовая не только жертвовать чем-то ради другого, но и просто обратить на что-то внимание?
Толпа проносилась мимо. Хоффман никогда не чувствовал себя одиноким в этом городе. Он родился и вырос здесь, хоть его и увозила мать на лето отдыхать в горы. В горы, где с ним случилось несчастье. Сколько раз он уже думало о том, что, будь он в тот день в городе, ничего бы не произошло…
Впрочем, что такое одиночество? Георг никогда не понимал, что именно подразумевают под этим постоянно ноющие люди. Так что такое одиночество? Минута, час, проведённые вне шумной компании? В таком случае многих людей, которых знал Георг, можно было назвать одинокими. А может, это состояние души, когда чувствуешь себя ненужным, обездоленным, несчастным? Когда-то Хоффман чувствовал себя таким. Но это было не здесь, а там, в горах, в той солнечной деревне… Здесь мужчина ощущал себя совершенно уверенно и спокойно.
Но краски всё равно исчезали из его жизни.
Дома, в том роскошном дворце, который ему пожаловал сам король, его ждала Юта. Маленькая брошенная девочка. Одинокая. Никому не нужная. Как и он сам. Но она была куда более беспомощна здесь. В её глазах всё ещё плескалась надежда, в её глазах всё ещё было солнце. То, чего в глазах Георга никогда нельзя было найти.
Мужчина быстро шёл по улице. Посмотрев на небо, он зашагал ещё быстрее. Тучи над городом уже сгущались, и ему не хотелось попасть под дождь. Куртки на нём сегодня не было, а идти под дождём в шерстяном свитере было не лучшей идеей.
Уже поднимаясь по ступенькам парадной лестницы в своём доме, он вспомнил, зачем выходил сегодня из дома. Краски. Юта откопала на чердаке старые краски, точнее, их остатки, и пыталась размазать их по мольберту. С его стороны было бы даже подло не купить ей эти краски. Денег у графа Хоффмана было много. Он порой сам не знал, куда их девать.
— Юта! — крикнул Георг. — Юта! Подойди сюда!
Девочка испуганной мышкой выскочила из комнаты, оглянулась и увидела, что на лестнице стоял промокший от дождя граф, приютивший её, подбежала к нему и испуганно посмотрела.
— Бери! — сказал мужчина, протягивая девочке краски. — Бери. Рисуй ими.
Юта удивлённо посмотрела на него и вдруг повисла у него на шее.
— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — прокричала она.
Через несколько мгновений радостная Юта уже убежала обратно к себе в комнату. А Георг всё ещё стоял посреди лестницы в мокрой от дождя одежде с взлохмаченными волосами. Он смотрел куда-то в окно и улыбался.
