Моника Эливейт всегда была слишком стеснительной и принципиальной. Она никогда не могла произвести нужного впечатления на людей. Либо она стеснялась сказать что-то, что могло бы ей помочь, либо она сама отталкивала нужных ей людей из-за того, что они не соответствовали её стандартам. Выросшая в бедной семье, идеалистка, не признававшая многое из того, что нравилось представителям высшего света, она вряд ли могла рассчитывать на слишком хорошую карьеру. Если бы не та случайная встреча, она вообще продолжала бы работать обычным клерком в какой-нибудь не слишком блестящей организации. Если бы не тот случай, она никогда бы не добилась того, что было у неё сейчас. Хоть и было у неё не так много.
Её нельзя было назвать некрасивой. Напротив, по мнению многих, она была весьма симпатичной. Но к ней боялись даже подойти. Она не вписывалась в те стандарты, которое диктовало современное общество — она вписывалась в рамки морали. Никто из её новых знакомых в Тайной канцелярии не поддерживал её в этом. Никто. Даже Хоффман, славившийся своими пожертвованиями на театры, музеи, храмы… Даже он. Про Бейнота, следовавшего только тем законам, нарушение которых серьёзно каралось, и про распущенную Хайнтс, привыкшую всегда потакать своим желаниям, говорить было нечего. Был ещё, конечно, Демолиш Инсертион, но тот, казалось, куда больше занят своей наукой, нежели соблюдением всяких норм морали.
Алесия Хайнтс хотела сходить на бал в сказочном королевстве. А значит, они сегодня пойдут на этот бал. И совсем неважно, что Монике нечего надеть и вообще она не любит подобные мероприятия, что она не любит танцевать, что она боится… Алесии хотелось на этот бал. А значит, ничто не могло остановить её от того, чтобы побывать там.
Бал намечался уже сегодня… Моника смотрела в зеркало и с грустью понимала: надеть ей сегодня, как и всегда, нечего, выглядит она замарашкой и вообще сегодня точно опозорится там. Перед всеми. Перед всей этой блистательной публикой… Девушка тяжело вздохнула и посмотрела на самое своё хорошее платье: в нём она была на выпускном вечере четыре года назад, и, видимо, в нём ей придётся идти и сегодня. Платье было уже мало, да и выглядело оно гораздо хуже, чем когда-то… Моника помнила, что мама рассказывала ей, что она сама одевала его сначала на выпускной, потом на свадьбу, потом старалась сохранить для дочери… Моника расстроенно присела. Весь её день был безнадёжно испорчен. И всем абсолютно наплевать на это.
— Готова? Я не собираюсь ждать, пока вы обе соберётесь! — услышала вдруг девушка неподалёку насмешливый и такой знакомый голос.
Моника обернулась. Да, всё так и было: рядом с ней стоял Георг. Как он прошёл в её комнату? Впрочем, наверное, удивляться этому было глупо: он был её начальником в Тайной канцелярии, а значит, вполне мог достать ключи от её квартиры. Для него эта задача была бы не слишком трудной. Да и он вполне мог открыть дверь даже без этих ключей… Делюжан как-то упоминал об умениях Хоффмана вскрывать даже очень сложные дверные замки… Почему граф умел это? Девушка не могла найти ответа. Девушка не могла найти объяснения. Девушка не могла найти оправдания.
— Не слишком хорошее платье, тебе не кажется? — спросил Георг.
«Не слишком тактично с твоей стороны, тебе не кажется?» — хотелось ответить девушке. Но Моника только обиженно посмотрела на него. Как он смел напоминать ей об её материальном положении?! Он же прекрасно знал, что у девушки просто не было возможности купить другое платье… Зачем же было спрашивать? Просто так? Чтобы ощутить себя лучшим?
— Так… Я понимаю, другого платья у тебя нет? Значит, придётся забросить тебя в магазин…
Моника с изумлением посмотрела на мужчину. Да как он смел так её унижать?! Ведь прекрасно всё понимал… Зачем же это было нужно ему? Если бы на его месте была Алесия, всё было бы куда понятнее! Но она всегда думала, что он другой…
— Не смотри на меня так, — строго произнёс граф. — Я всё понимаю. И я собираюсь заплатить за то, что ты выберешь.
Мисс Эливейт могла только охнуть, когда Георг схватил её за руку и повёл к выходу из квартиры. Предложение графа было как нельзя кстати, но гордость ни за что не позволила бы девушке воспользоваться им.
— Мне не нужны подачки! — выкрикнула Моника, предприняв попытку вырваться из железной хватки. — Я вполне могу справиться сама!
Хоффман резко обернулся, но руку девушки не выпустил. И та в который раз подумала, что зря она решилась работать в Тайной канцелярии. Предыдущий начальник себе такого не позволял. Да и врезать ему было бы куда проще. А тут…
— Считай, что это внеочередная премия. Лично от меня. У нас не слишком много времени. Пошли быстрее.
