Анна вздрагивает. Мысль о том, что её брата могут казнить, кажется девушке настолько страшной, что она вмиг забывает то ощущение радости, что охватывало её сегодня. Она обеспокоенно смотрит на графа. Тот снова спокоен, из его взгляда ушло страшное выражение, которое она увидела несколько секунд назад. Анна никогда не видела его таким, теперь она понимает, почему Маргарет называла Георга зверем, почему она так плакала, возвращаясь от него однажды. Но если бы Анна была так же пуглива, как и Маргарет, она бы не вышла за него замуж сегодня. Но его недавние слова не могут оставить её равнодушной: Леон ничем не заслужил того отношения к себе, которое к нему существует при дворе сейчас, он всего лишь глупый мальчишка, он всего лишь идеалист, которому кажется, что ему всё по силам…
Но другого выхода у девушки сейчас нет: её глупый братец погибнет, если она сейчас не согласится на предложение графа. Он либо умрёт с голоду, что тоже возможно, даже несмотря на то, что Анна постарается хоть как-то обеспечивать его деньгами и даже помириться с отцом, что будет для неё не слишком лёгкой задачей, либо, в конце концов, сам себя убьёт. Анна не переживёт этого.
— Я скажу ему, — бормочет она. — Ты ведь присмотришь за ним? Не хочу, чтобы он натворил глупостей…
Хоффман кивает. Девушка чувствует себя чужой сейчас рядом с ним, он слишком холоден к ней сейчас, хоть, она видит это, пытается скрыть это за обычным своим спокойствием. Почему-то именно сейчас Анне хочется выскочить из кареты, пойти пешком, не видеть прямо перед собой этого равнодушного лица. Она чувствует свою победу, но ей кажется, что её поражение настолько близко к ней, что вся радость от победы исчезает… Стоит только посмотреть человеку, который теперь называется её мужем, в глаза, вся радость моментально уходит. Анна чувствует, что начинает отчего-то бояться его. Он куда более могуществен и влиятелен, нежели она. Одно его слово — и брак будет аннулирован. И в лучшем случае она после развода уедет обратно к себе в поместье совсем без денег, а возможно, и с огромными долгами. Страшно даже подумать, что может быть в худшем случае.
До дома графа всю дорогу они едут в полном молчании. Георг молчит, он просто не хочет что-либо говорить, считает это ненужным, лишним, Анна прекрасно видит это, и от этого девушка чувствует себя куда более уязвимой, куда более беспомощной, быть может, поговори она с ним сейчас, на душе у неё стало бы куда более спокойно, но… Сказать что-то против его воли она не смеет. Граф, быть может, и поощряет её резкие высказывания в адрес некоторых важных особ, но она должна понимать, что это только потому, что он и сам такого же мнения обо всём этом. Сказать что-то против него — самоубийство, Анна прекрасно знает это. Кто она такая? Бедная девушка из провинции, которая не имеет ничего. И кто он? Он и так ей позволяет слишком многое, она должна помнить это. Гордость шепчет ей, что она должна воспротивиться, показать, что она не боится его, но разум говорит совсем другое — любое неосторожное слово, и её голова покатится по ступенькам Старого королевского дворца. А ей ещё столь многое нужно сделать… Она ни за что не простит себя, если этого не сделает. И Анна молчит. Быть может, думается ей, через какое-то время она сможет сказать хотя бы что-то. Быть может, когда-нибудь её положение станет немного менее шатким… А пока… Она должна поговорить с братом. Если он сделает всё так, как нужно, их положение при дворе укрепится, и отец намного быстрее простит их обоих. В отличие от брата, Анна была убеждена, что, как только они получат хоть какое-то влияние при королевском дворе, отец сам прибежит просить у них прощения. Ну не сможет он оставаться в стороне, видя, что его дети чего-то добились! Ну не такой он человек…
Анна не помнит, как собирала вещи, как они с братом выскакивали из дворца, как выехали за пределы этого королевства… Сейчас им осталось совсем немного до того момента, как они снова окажутся в доме отца. Там всё-таки куда безопаснее, нежели при дворе. Королева отравила своего мужа, а Анна находилась в числе её фрейлин, и, если бы Леон тогда не перепугался за них обоих, сейчас мадемуазель Истнорд горела бы на костре вместе с остальными фрейлинами, а её брату отрубили бы голову, как родственнику одной из них… Анна не понимает, как Леон сумел среагировать так быстро. Она всё ещё пребывала в шоке из-за столь неожиданной кончины короля.
Анна сидит в небольшой комнатке деревенской гостиницы, где её брат решил остановиться, чтобы переночевать. Подумать только: они не спали три дня, так торопились уехать оттуда. Но сейчас девушке не спалось. Было уже поздно, сама она так устала, но спать не хотелось совсем. Леон вошёл в её комнату бесшумно, как входил всегда, но на этот раз Анна почему-то вздрагивает, когда он осторожно берёт её руку в свои ладони.
— Теперь всё хорошо, — шепчет Леон. — Теперь всё хорошо… Мы скоро будем дома…
