Мистер Браун удивлённо посмотрел на девочку. Та казалась грустной для ребёнка, который уже целых два года твердил, что хочет побыстрее вырасти и пойти в школу, чтобы с кем-нибудь познакомиться… Да он просто не верил, что этот ребёнок, как и его сын, не хочет идти в школу именно из-за учёбы! Да и не из-за того, что не хотелось с кем-то общаться…
— Что-то случилось? — взволнованно спрашивает он, и девочка грустно кивает. — И что же?
Где-то с минуту ребёнок недоверчиво смотрит на него, а потом, будто что-то обдумав, осторожно пытается слезть с ветки, на которой сидит. Одно неловкое движение — и Мария чуть не падает. Мистер Браун едва успевает подхватить её. Ветка находится не так уж высоко от земли, чтобы представлять большую опасность для ребёнка, но девочка вполне могла себе что-нибудь сломать, если бы Джошуа не успел. Книга из рук Марии выпала. Мужчина поднялся, чтобы поднять её, и застыл в удивлении.
— «Чёрная магия. Обряды»… Мария, это что такое? — Девочка покраснела и вырвала из рук мистера Брауна книгу.
По рассерженному взгляду ребёнка Джошуа понял, что Мария, скорее всего, взяла эту книгу именно потому, что ей доставалось слишком мало внимания от матери. Пожалуй, Кассандру Фаррел мужчина мог понять — одинокая женщина с двумя детьми, младший из которых серьёзно болен. Конечно, на старшую дочь у неё оставалось мало времени! Слишком мало… Но ребёнку же не объяснишь, почему мама занимается им меньше, почему будто бы любит его меньше…
Правда, в том, что Кассандра любила дочерей одинаково, сомневались уже все. Конечно, Мария была слишком самостоятельной, слишком непослушной, непоседливой, с ней было трудно общаться, и её было тяжело в чём-то убедить, в отличие от младшей своей сестры, Розы, милой и послушной девочки, которая никогда не делала то, что ей запрещали. Впрочем, Розе пока всего три года. Кто знает, что будет дальше?
Мария была лишь ребёнком, которого не замечали… Даже не так… Она не казалась ребёнком: серьёзный маленький человечек, но не ребёнок… Джошуа Браун с жалостью смотрел на лучшую подругу своего сына. В конце концов, девочка не виновата в том, что у её сестры подозревают лейкемию, не виновата в том, что ей постоянно приходится делать всё по дому, не виновата в том, что родилась в такой семье. Никто не виноват. И мужчина мог бы понять Кассандру, если бы та хотя бы попыталась наладить свою жизнь. Не ради себя — ради своих детей. Этой женщине однажды предоставлялась возможность выйти замуж, мистер Браун знал об этом, в их дворе все об этом знали, хоть никто ничего и не говорил.
Мария казалась грустной, и мужчине искренне было жаль девочку, которая снова чувствовала себя одинокой и ненужной родной матери. Джошуа понимал её, наверное, лучше, чем кто-либо другой. Ал, его ребёнок, его восьмилетний мальчик, казалось, ненавидел его; пожалуй, это было куда хуже равнодушия Кассандры, но Мария была всего лишь ребёнком, ей ещё не исполнилось семи… Она ничем не заслужила равнодушия по отношению к себе просто потому, что ещё не могла успеть заслужить…
— Мама снова не замечает тебя? — спрашивает мистер Браун.
Девочка кивает, в её глазах стоят слёзы, но мужчина видит, как ребёнок старается не заплакать. Джошуа как-то видел, как Мария заступилась перед своеобразной бандой малолетних сорванцов, когда те начали задирать какого-то маленького мальчишку. Тогда ей сильно досталось, но она не плакала. Не звала на помощь, не кричала. Но девочка была готова разреветься сейчас…
— Она не придёт завтра на линейку… — бормочет Мария.
Вот оно что… Линейка… На месте Кассандры он бы ни за что не отказывал ребёнку в этом, быть может, отчасти потому, что в прошлом году Ал чуть ли не истерил, говоря, что видеть отца в этот день не желает. Отказываться от возможности провести со своим ребёнком лишние полчаса — глупо. Тем более, насколько помнил мужчина, в этот день Кассандра не работала. Жертвовать одним ребёнком ради интересов другого — неправильно, пусть даже тот, другой, серьёзно болеет. Быть может, дети и не будут в равных условиях, полностью пренебрегать здоровым совсем неправильно. Роза тяжело болела, но Мария была просто ребёнком, невиноватым в этом. В конце концов, могла же Кассандра хоть раз в жизни побывать на празднике, который так важен для её старшей дочери? Один-единственный праздник. Неужели это так трудно? Джошуа не понимал. Он бы отдал всё на свете, чтобы Ал пустил его на эту линейку в прошлом году, но мальчик пригласил свою маму, а отцу запретил там даже показываться… Впрочем, не запретил. И Джошуа Браун был в прошлом году на поступлении сына в первый класс, но мужчина видел, что Ал вовсе не рад его видеть.
