Альфонсу было банально скучно день-деньской лежать на кровати и пялиться в чисто выбеленный потолок. Если бы тут на него с потолка сыпалась штукатурка, ему, право, было куда менее тоскливо валяться здесь. Но потолок был выбелен так, что даже при желании нельзя было поймать взглядом хоть самую мелкую царапинку или трещинку. В любом другом случае Браун порадовался этому, но сейчас ему было совсем нечем заняться. Вставать доктор ему запретил, ссылаясь на то, что при любой перегрузке его самочувствие может ухудшиться, читать тоже, так как для этого пришлось бы напрягать зрение, которое монарх чуть не потерял несколькими днями ранее, а посетителей и вовсе к нему не пускали. Даже тогда, когда Ал попал в больницу года четыре назад, ему не было так скучно. Можно было хотя бы смотреть на потолок и бранить Комитет по здравоохранению за то, что штукатурка на него, Альфонса Брауна, так и сыпалась. Да и Марию тогда к нему пускали. Хоть и ненадолго. Сообразительная мисс Фаррел всегда умела как-то рассмешить его, развеселить, порадовать… А тут? Тут было до жути тоскливо — плотно зашторенные окна не пропускали почти никакого света, звукоизоляция во дворце тоже была неплохой, как ни странно, так что всё, что происходило на улице, для юноши было загадкой, в комнату изредка приходил доктор, спрашивал, как самочувствие, говорил служанке, что королю стоит поесть, дожидался, пока юный монарх позавтракает, пообедает или поужинает, и уходил. Это всё, что происходило изо дня в день уже целую неделю. Ничего не менялось. Ровным счётом ничего.
Графа Траонта парень и вовсе был готов придушить сразу же, как встанет на ноги — подумать только, биологический отец Марии, а так же старший советник, полностью согласился с доктором насчёт того, что Алу следует лежать в постели и не вставать, и даже смог уладить этот вопрос с советами. Слушать занудные речи министров, конечно, тоже было очень скучно, но, во всяком случае, это было хоть что-то, в любом случае, это было не просто неподвижное лежание в четырёх стенах. В следующий раз, когда Алу станет плохо, он ни за что на свете не обратится к этому противному врачу. Да лучше бы он очнулся там, посреди коридора, на каменном полу, и увидел лицо того человека, что его заколдовал, нежели здесь! И то было бы чуточку веселее. Правда, скорее всего, тому человеку, а не Альфонсу, но вот это волновало юношу в последнюю очередь. Во всяком случае сейчас.
Скука. Скука и одиночество. Пожалуй, это то, что чувствовал Альфонс Браун, лёжа на кровати в этой комнате. Вспоминалось детство просто потому, что нужно было о чём-то думать, чтобы не умереть здесь. Вспоминалась первая встреча с Марией, худенькой девочкой со двора, которая любила лазать по деревьям и царапаться, словно кошка, первая встреча с Розой, двухлетней малышкой в белом платье с оборочками, вспоминался первый класс, обида на отца и Марию, что пришли вместе на линейку, посвящённую первому учебному дню, вспоминалось шутливое прозвище «Ри», данное Алом Марии, потому что та никак не хотела, чтобы её называли Мэри, странная учительница математики, которая больше любила литературу, чем свой предмет, строгий учитель театра, первый день Розы в школе… Всё это было так старо и оттого так ново, что становилось ещё более тоскливо. Мария обязательно бы что-нибудь придумала. Обязательно. Она просто не умела жить, не наживая приключений себе на одно место, кому, как не Альфонсу, знать это?
— Почему ты ушла? — спрашивает пустоту король. — Почему? Я не верю, что ты умерла. Слышишь?
Пустота, разумеется, ему не отвечала.
Мария была жива, парень чувствовал это. Теперь чувствовал. Мёртвой она никак не могла быть. Кассандра, Роза, Генрих — да. Но не Мария. Эта девица всегда была слишком своенравной. Быть может, она смогла убежать и от смерти тоже, как однажды сумела сбежать от самого злого преподавателя в их школе? Вполне возможно. Ал почти скучал по ней. Почти. Он и отдыхал от неё одновременно. Общение с мисс Фаррел порой утомляло, хоть новоиспечённый король и старался этого не показывать.
Окна были зашторены. Парень с тоской посмотрел в их сторону и вздохнул. В груди было тяжело, всё тело было будто бы сковано невидимыми оковами. Ал тяжело дышал, он почти чувствовал, что даже вдыхать воздух ему трудно.
Мысль о том, что сказочное королевство могло воевать с соседним, не даёт мальчишке покоя. Что такое война? Худшая из зол мира, ведь умирают все, не только те, кто воюет, но и мирные люди, дети… Подумать только — дети! От мысли об этом парню становится не по себе. Войны уносят миллионы человеческих жизней, жизней людей, среди которых чаще всего больше мирных жителей, нежели солдат. И это, пожалуй, самое страшное. Что такое война? Это горе. Горе людей, потерявших близких. Горе, которое вряд ли возможно передать словами. Это отчаянье тех, кто остался без крова, без средств к существованию, тех, чья жизнь ещё вчера была самой обычной, мирной, в которой не было места войне. В жизни Альфонса тоже не было. Он не хотел, чтобы так было. Как не хотел и становиться королём.
