Теодор так зло смотрит на него, что тот невольно вздрагивает и делает несколько шагов назад, правда, когда граф проходит выше по лестнице, что-то кричит ему вслед. Граф Траонт зол, зол, потому что слишком напуган происходящим. Он не хочет повторения «урока», который ему преподали здесь двадцать три года назад. Он просто не переживёт этого снова. Траонт почти сбрасывает с себя плащ, кидает его в руки дворецкому и, перескакивая через две ступеньки, бежит наверх. Главного зала он достигает ровно в полночь, но мужчина даже не может вздохнуть с облегчением — это не разрешено здесь.
— Рад вас видеть, граф! — слышит он насмешливый голос своего ночного кошмара.
Последнее слово хозяин дома произносит настолько ядовито, что Теодор чувствует, как ему снова становится холодно от ужаса. В сером костюме этот невысокий человечек, как его можно было бы представить, только увидев, выглядит вполне безобидно, но граф прекрасно знает, что таится за этой маской. Он не раз видел, когда этот человек гневается на других, и испытать этот гнев на себе ему совсем не хочется.
— Надеюсь, — продолжает хозяин дома, — вы ещё не слишком привязались к этой девочке, Марии.
Траонт сглатывает. От ужаса, во рту у него пересохло. Имя его дочери, произнесённое этим человеком, является тем, что почти заставляет графа трястись от страха. Почти. Он не позволит этому человеку видеть себя настолько униженным. Больше не позволит. Достаточно и того раза.
Теодор Траонт едва мог дышать от того ужаса, который он сейчас испытывал. Он едва мог даже здраво мыслить, хладнокровно думать о том, что именно ему предстоит в скоро времени. Земля окончательно уходила у него из-под ног, и, как бы он не пытался удержаться, это ему не удавалось.
Он давно попал в эту ловушку, выбраться из которой ещё никто не смог. Граф ненавидел себя за то недоразумение, поломавшее ему, в итоге, всю жизнь. Он был так глуп тогда… Так глуп и наивен… Что стоило ему тогда просто послушать других? Послушать Генриха, Джулию, хотя бы сира Джона… Кого-нибудь из них… Нет, он тогда был слишком самоуверен, слишком самонадеян и совсем не хотел кого-либо слушать, потому что тогда они казались ему глупее, чем он сам. Наверное, именно это когда-нибудь приведёт его к самому печальному финалу, какой только может быть.
