Радость моя, вот и все.Боль умерла на рассветеВ нежных перстах облаковРозовым шелком струитсяЕще не родившийся день.Вздох мой, как стало легко!Воздух вливается в окна,Время. Мы вышли из дома,Мы покинули город,Мы стоим над обрывом,Встречая рассвет.Радость моя, вот и все,Боли отныне не будетЗолотом плавятся горыИ вспыхнули реки —Осанна —И солнце взошло.Свет пронизал нас насквозь!Мы прозрачны для света!Мальчик, ты понял, что стало с тобойВ это утро? Ты понял…Что ж, скоро ветер окрепнет и мыНавсегда оттолкнемся от тверди.Мы ворвемся на гребне волныВ ледяное сияние смерти…Радость моя, мы летим!Выше, и выше, и выше,Города проплывают под намиИ птицы с ликующим крикомВзмывают под самое небоПрощаясь с тобой…Все для тебя в этот день!Горы, и реки, и травы,Это утро — последний подарок ЗемлиТак прими его в Вечность с собой!Плачь, мы уходим отсюда, плачь,Небеса в ледяной круговерти,Только ветер Сияния, плачь,Ничего нет прекраснее смерти!Плачь, слышишь — Небо зовет нас, так плачь,С гулом рушатся времени своды,От свободы неистовой плачь,Беспредельной и страшной свободы!Плачь, мы уходим навеки, так плачь,Сквозь миры, что распались как клетиЭти реки сияния! Плачь!Ничего нет прекраснее смерти![43]В дымке величия не видно ничего. Обычно не видно. Быть может, кто-то, всё же, может бороться с этим. Но обычно… Иллюзия власти над кем-то, нужности кому-то заставляет человека забыть всё остальное, те принципы, те цели, которыми он раньше жил и которым поклонялся. В золотом роскошном аду невозможно вдохнуть воздуха полной грудью, иногда кажется, что даже небольшой глоток сделать невозможно. Воздух среди этой всей золотой мишуры кажется тяжёлым. Все эти церемонии, весь этот этикет, все эти многочисленные правила давили на человека, заставляли его чувствовать себя несвободным и несчастным. Все эти огромные дворцы, роскошные театры, мраморные храмы с позолоченными шпилями создавали у людей непосвящённых чувство некой сказочности и смотрели с упрёком на тех, кто знал обо всём, что происходит за стенами этих шедевров.
