Джулия хочет продолжить, но, когда чьи-то маленькие, но довольно цепкие руки хватают её за платье, слова от неожиданности застревают в её горле. Всё внимание теперь обращено на маленького нарушителя спокойствия. Теодор жалобно смотрит на неё снизу. И зачем только она потащила с собой этого несносного мальчишку?! Теперь придётся с ним возиться!
Джулия возмущённо смотрит на брата. Да что ему нужно?! Босиком, в одной ночной рубашке — неужели, он думает, что, если он простудится, его мать не накинется на Джил с упрёками и обвинениями? Пожалуй, теперь ей придётся ненадолго всё отложить. Забыть о том, что она, всё-таки, принцесса и заняться укладыванием несносного ребёнка обратно в постель…
— Мне не нравится змея в моей кровати! — решительно заявляет Тео, ещё крепче цепляясь своими тоненькими пальчиками за платье сестры. — Прогони её!
Герцогиня Траонт поражённо охает, подхватывает мальчишку на руки и уже идёт в направлении его спальни. Через секунду девушка оборачивается, поспешно извиняется перед герцогом Грацедой и этим… Седриком Солнманом. Теодор осторожно прижимается к сестре…
Хельга отхлёбывает сока из стакана. Визит князя Солнмана в поместье Джулии Траонт оказался спасительным. Во всяком случае, герцогиня перестала грустить. Всё вернулось на круги своя и… Тётя Джулия решила даже устроить семейный ужин. Жан очень радовался этому, пожалуй, даже больше, чем Реми. Седрик тоже был рад такой хорошей перемене в настроении матери.
Мисс Кошендблат расспрашивает князя, тот оказался, впрочем, не таким уж пугающим человеком, каким показался ей вначале. Солнман часто улыбается, отвечает на часть сыплющихся на него вопросов, впрочем, кажется, он не совсем рад такому вниманию к своей персоне.
— А ведь леди Траонт при нашей первой встрече я не понравился! — задумчиво произносит князь, когда у Хельги, наконец, иссякает запас вопросов. — Не поделитесь теперь с нами всеми, что вас во мне так раздражало тогда?
Седрик с интересом смотрит на мать. Та пожимает плечами. Долго молчит. Почему она не хочет отвечать? Жан встаёт из-за стола и подходит к окну. Сейчас на улице довольно тепло. Ещё лето. Жан хотел поскорее бы увидеть зиму. Его не было так долго. Неужели, он, действительно, пропустил взросление собственного сына? Это было обидно. Очень обидно.
Реми, пока никто не видит, засовывает себе в рот целиком пирожок с творогом. Хельга Кошендблат, увидевшая это уже тогда, когда пирожок почти прожёван и проглочен, тяжело вздыхает.
— Вы были удивительно назойливы, князь, — отвечает, наконец, Джулия. — К тому же, меня дико бесило его имя.
Солнман удивлённо смотрит на герцогиню, та снова пожимает плечами и просит Жана налить ей ещё бокал вина. Реми, видя, что все снова с интересом смотрят на Джулию и князя Солнмана, запихивает себе в рот ещё один пирожок, на этот раз, с яблочным вареньем.
— А как вас зовут, князь? — спрашивает Седрик.
