Третий конверт был ему незнаком. На жёлтой бумаге красовался довольно изящный вензель, буква «А». Странно, у него, вроде, не было знакомых, чьё имя или фамилия начинались с этой буквы. Джим снова встал с кресла, посмотрел на часы, что висели над камином, тяжело вздохнул и принялся одеваться. Два письма — Дэвида и некой женщины, чьё имя или фамилия начинались с буквы «а» — он положил в карман своего пальто.
Похоже, его размеренная и спокойная жизнь заканчивалась. Он просто не имел права дольше оставаться в своём маленьком поместьице.
Люди — странная раса. Любой вампир, эльф или маг сказал бы так. Впрочем, и редкий человек не согласился бы с этим высказыванием. Люди — странная раса. Самая странная, которую только возможно было выдумать. Редкий её представитель не понимал этого. И, почему-то, редкий её представитель не гордился этой необычностью и странностью. Люди совсем не разбирались в чём-либо. Они были заинтересованы лишь в своей выгоде. Они не смотрели вперёд, видели только непосредственно то, что находилось у них перед носом, а иногда не видели даже этого.
Какую обиду можно простить? Какая забудется уже через пару дней? А какая будет жить в сердце вечно? Обиды бывают такими разными… Есть те, которые можно смыть только кровью. Только кровью обидчика. И своей тоже. А есть те, не простить которые просто нельзя. Любой вампир, эльф или маг прекрасно помнит и знает, что есть что из этого. А люди? Люди нередко делают всё с точностью да наоборот — прощают то, что прощать ни в коем случае нельзя и до конца жизни злятся на кого-нибудь за какую-нибудь мелочь, которая и обиды то не заслуживает. Почему же всё выходит именно так?
Алменская империя совсем не была самым безопасным местом на Осмальлерде, вопреки мнению её жителей. Напротив, возможно, это самое опасное место на Осмальлерде. Во всяком случае, для Алесии Хайнтс. Она же чувствовала себя здесь уязвимой куда больше, чем дома, в своём особняке, чем в доме у Хоффмана или у Горация, хотя и там она никогда не чувствовала себя в безопасности. Но там хотя бы были люди, которые хоть как-то могли защитить её. Даже во дворце Орандора она чувствовала себя куда спокойнее, нежели здесь, хотя прекрасно знала, что тот, кого именно она боится, спокойно может войти в практически любой дом, может её достать в любом месте… Но в любом другом месте хотя бы были люди. Она знала — тот человек ни за что не посмеет напасть на неё, если это нападение сможет кто-то увидеть. Ему не нужны лишние свидетели. Ему не нужна лишняя работа. А она допустила такую ошибку, оказавшись здесь и сейчас, существенно облегчая ему его задачу.
Тёмные узкие улочки, которыми можно было дойти до гостиницы, где она остановилась, навевали на неё такой ужас, казалось, уже давно позабытый. Ей отчего-то казалось, что вот там, в том закоулке прячется тёмная фигура, которая собирается… Девушка постоянно оглядывалась, озиралась… Здесь не было ни одного человека. Ни одного. Не было даже какой-нибудь старушки, сидящей на лавочке около своего дома. Не было даже какой-нибудь мамочки с ребёнком или детворы, которая бы носилась, сшибая всё на своём пути.
Да… Всё таки, не лучшей идеей было добираться до отеля, где она остановилась, дворами. Тем более, поздним вечером. Нужно было нанять кэб или экипаж, а не плестись тут, опасаясь всего на свете. Во всяком случае, так она бы чувствовала себя куда более спокойно. И почему ей эта мысль не пришла в голову, когда она только собиралась идти домой? Но теперь уже поздно. Осталась всего пара улочек до гостиницы. Поворачивать уже слишком поздно.
Алесия вздрагивает, почувствовав чью-то руку на своём плече. Она уже прекрасно понимает, кто стоит сейчас за её спиной. Она чувствовала дыхание этого человека на своей шее. Он находился так близко к ней… Разве что не прижимался к ней. Девушка чувствовала, что вся дрожит от страха, но ничего не могла поделать с этой дрожью. Как же племянница короля боялась этого человека! Боялась и ненавидела. Ненавидела так искренне, как не ненавидела никого больше во всём мире. Пожалуй, она не смогла бы назвать человека, который был бы достоин ненависти больше.
— Что тебе нужно? — почти шипит Алесия. — Что тебе нужно, ублюдок?!
