Человек, что стоит позади неё, усмехается. Мисс Хайнтс узнаёт его голос — да, да, это был именно он. Тот, кого она так боялась и ненавидела. И этот человек нашёл её. Девушка осторожно поворачивает голову. Так и есть. Она узнаёт эти холодные серые глаза, узнаёт их надменный взгляд, узнаёт ухмылку, похожую на оскал хищного зверя, настигшего свою жертву… Алесия просто не могла не узнать этого человека. Если бы у неё оказался сейчас под рукой нож или ещё что-то, чем можно было бы ударить его, она обязательно бы так и поступила. Но у неё сейчас не было ничего. Впрочем, как и всегда. Мисс Хайнтс с досадой заметила, что человек этот появлялся именно тогда, когда она допускала какую-либо оплошность, когда была слишком неосторожна… Вот и сейчас он появился именно тогда, когда Алесия пошла по этим тёмным улочкам. Интересно — этот гад так и шёл за ней всё это время или знал, как именно она пойдёт?
В любом случае, он прекрасно подгадал момент — застал её врасплох. Он всегда умел подкрасться к ней так, чтобы заставить её волноваться при виде его ещё больше. Как же она ненавидела его… Ненавидела! Вот если бы с ней сейчас оказался хоть кто-нибудь… Нет. Она совсем не хотела этого. Она знала, прекрасно знала, что умеет этот человек, она прекрасно помнила, что произошло с Алом, когда тот захотел вмешаться… Девушка чувствовала себя такой виноватой перед этим парнем. Ведь он почти единственный, кто нормально к ней отнёсся. И он пострадал из-за неё. Этот ублюдок, этот… называть его человеком казалось кощунством, посмел применить свою магию и на нём.
— Нужно поговорить, — произносит он грубо, так, как он всегда общался с ней. — Давай, пошли!
Девушка вздрагивает снова, когда её так же грубо хватают за руку и куда-то, буквально оттаскивают, сказать «ведут» у неё язык не поворачивается. Алесия пытается вырваться, но бесполезно — её держат слишком крепко. Племянница короля почему-то чувствует себя оскорблённой, грязной, использованной, хотя, пожалуй, в её-то положении эти мысли казались не больше, чем просто глупыми. Она — девушка лёгкого поведения. Такую просто невозможно оскорбить. Весь мир считал так.
— Отпусти! — почти кричит Алесия. — Отпусти! Да отпусти же меня!
Девушка старается крикнуть погромче, так, чтобы её хоть кто-то услышал… Хоть кто-то в одном их этих домов. Она прекрасно знает, что никто, никто в целом свете не услышит её и не придёт ей на помощь… Никому нет дела до того, что с ней сейчас происходит… Вряд ли кто-то, вообще, волнуется о ней…
Алесия пытается кричать, кричать как можно громче. Пытается хоть как-то привлечь внимание хоть кого-нибудь. Удар по лицу заставляет её замолчать. От неожиданности она даже забывает, где находится и что, собственно, происходит. Девушка подносит руку к щеке. Ей больно. Ей хочется поскорее очнуться где-нибудь в больнице… Чтобы только не видеть этого человека, что стоит перед ней.
— Да заткнись ты уже! — в ответ повышают на неё голос. — Что ты орёшь?! Я же сказал — нужно поговорить!
Алесия старается успокоиться. Как же ей хочется сейчас зареветь. Зареветь от обиды и несправедливости. Но она прекрасно помнит и знает — сейчас этого делать ни в коем случае нельзя. Этого человека её слёзы лишь будут раздражать. Не стоит злить его ещё больше. Ни в коем случае не стоит.
