История мира часто вершится в кабинете одного лишь человека. В небольшой комнатке, которая вряд ли особенно больше какой-либо другой. В комнате с большими окнами, тяжёлыми гардинами и монолитными стульями и столами… В комнате, где редко бывает слишком темно или слишком светло — всегда царит некий полумрак, что-то среднее между так называемыми «темно» и «светло»… Нередко, история вершится в богато украшенных кабинетах королей, герцогов, графов… Нередко именно в этих комнатках происходит то, что можно считать как началом войны, как началом мира… Не всякий человек может выдержать тот спёртый тяжёлый воздух этих душных кабинетов, в которых, кажется, происходит вся жизнь и вся жизнь пролетает, будто бы зря… Иногда кажется, что стены начинают давить на человека, заставляют его чувствовать себя не только не защищённым от всех внешних опасностей, но и как будто бы ещё более уязвимым. Ковры с яркими причудливыми узорами, после некоторого времени кажущиеся до ужаса раздражающими. Дубовые грубые столы, слишком простые, но зато очень крепкие. Альфонс Браун не знает, сколько этим столам лет, впрочем, когда он появился в этом дворце впервые, они уже находились в кабинете и служили его неотъемлемой частью. Ал не стал ничего менять со времени своего появления на троне. Впрочем, парень прекрасно помнил, что Генрих был ростом ниже его, так что, вряд ли эти деревянные монолиты были приобретены именно им. Кажется, леди Джулия была сестрой того короля… Впрочем, Альфонс не собирался лишать её статуса принцессы, эта женщина явно и не собиралась претендовать на трон, да и самому Алу это так уж важно не было. Парень первое время очень скучал на этих всех приёмах, собраниях, где он был обязан не просто изредка появляться, но быть главным действующим лицом. Поначалу это очень сильно утомляло, а потом… Потом он стал привыкать. В конце концов, надо же ему было хоть как-то отвлекаться от этой гнетущей скуки, которая преследовала его постоянно. В королевстве Орандор всегда было скучно… Тут не было ничего, что было так привычно и дорого Алу на Земле. Не было ничего, чем он мог заняться у себя дома. Не было никого, с кем он мог бы поговорить так же откровенно, как и с Марией. Леонард многого не понимал из того, что Альфонс пытался ему рассказать. В конце концов, парень сам не заметил, когда это произошло, эти бесконечные вечера, приёмы, собрания стали нравиться ему, более того — он стал чувствовать их необходимыми. Теодор Траонт был в отъезде. В последнее время, он бросил свой затворнический образ жизни и всерьёз занялся управлением королевством.
