Голос герцога дрожит. Он снова оглядывается, потом осторожно делает пару шагов навстречу Алу, весь трясётся от непонятного молодому королю ужаса, руки Лео дёргаются, он весь кажется будто бы заболевшим. Пожалуй, Альфонсу стоит как-нибудь отвести Леонарда на Землю и сводить там к психиатру, это будет только полезно. Юный Кошендблат смотрит на короля с такой надеждой, что тому становится не по себе.
Ал кивает и подносит ко рту красивый фарфоровый стакан, Джулия говорила, что он был сделан ещё при какой-то королеве Аделаиде, с водой, но отпить из него не успевает — Лео выбивает посуду из его рук. Осколки рассыпаются по каменному полу. Альфонс удивлённо смотрит на юного герцога. Тот отчего-то делает шаг назад и испуганно жмётся к шкафу с книгами. Король пожимает плечами и встаёт, делает несколько шагов по направлению к рассыпавшимся по полу осколкам, садится на колени и начинает их собирать. Лео некоторое время стоит, не понимая, что ему делать, потом присаживается рядом и начинает помогать Алу. Молодой монарх усмехается, потом встаёт, проходится пару раз взад-вперёд по комнате, садится обратно в кресло. На его столе стоит кое-как залезшая в маленькую рамочку, которую помогла сделать Джулия, помятая фотография, на которой изображены они с Марией. Фотографии было, пожалуй, лет пять. Ал был таким маленьким тогда…
Леонард смотрит на короля настороженно. Альфонсу давно надоело это переглядывание, но он почему-то не говорит ни слова, хоть тишина его и раздражает. Последний из сыновей лорда Кошендблата в последнее время становится только всё более и более нервным, и молодому монарху никак не понять — отчего именно. Пожалуй, стоило доставить Хельгу, сестру этого чокнутого, во дворец, пока тот не натворил бед, а в таком состоянии такое почти неизбежно. Впрочем… Может, лучше отослать Леонарда в поместье леди Траонт? Герцогиня вряд ли отпустит единственную подругу сына… Хотя… Да. Она не отпустит. Хельга, Реми, Седрик и этот странный паренёк Жан, подозрительно схожий с волшебником-недоучкой, оставались в имении принцессы одни — ведьма отправилась в какое-то путешествие, никому толком не рассказав, что это такое.
Интересно, как звали отца Джулии, Генриха и Теодора, того старого короля, кому когда-то принадлежал этот дворец, дворец, который теперь принадлежит новому королю, ему — Альфонсу Брауну. Интересно, каким королём был тот человек? Джулия с уважением отзывалась о своём отце. А уважение такой женщины, как леди Траонт, пожалуй, следовало заслужить. Джулия была той, чьё уважение Ал, пожалуй, хотел бы заслужить. Дворец был огромным. И достаточно древним. Когда граф Хоффман повёл Марию в подземелья, тогда, когда их всех могли бы убить люди, прорвавшиеся в королевскую резиденцию, оказалось, что те, так называемые «нижние покои» были построены немногим позже после раскола мира.
Раскол мира… Как же смешно всё это звучало теперь… И насколько много тайн теперь становились понятными… Альфонс много читал с той поры, как стал королём. Его занимали эти разнообразные тайны, в которые он теперь был погружён, его занимала история, полная неизведанного и непонятного, его занимало само правление, сама власть над всеми этими людьми в королевстве Орандор. И больше всего на свете Ал теперь боялся понять, что он такой же слабый правитель, как и Генрих. Теперь это стало, пожалуй, даже более страшным кошмаром, нежели то, что его собственность — трон и власть — может кто-то отнять.
— Да, я понимаю, — отвечает Браун на словно повисший в воздухе вопрос. — Мне кажется, у меня есть одна идея, как заставить их всех молчать.
Леонард, только устроившийся на стуле, на который Альфонс предложил ему присесть, вздрагивает снова и вскакивает со своего места. Юный герцог осторожно поворачивается назад и с жутким воплем падает на пол. Ал подскакивает к другу, в ужасе оборачивается, но не видит сзади себя никого. Парень выбегает из кабинета, кричит, зовёт кого-то — он уже и сам вряд ли вспомнит, что именно он орал тогда, он помнит только свой ужас, который пришёл в тот самый момент, когда Леонард упал.
Король помнит только служанку, едва посмевшую подбежать к нему, чтобы услышать приказ, помнит только врача, того самого знахаря, что когда-то лечил и его, Ала, помнит только лицо такого же перепуганного Дика Кошендблата, подбегающего к брату и судорожно разглядывающего какое-то пятно на шее Леонарда. Странное пятно… Кажется, на шее юного герцога не было крови. Пятно было фиолетовое, странное, оно не оставляло совершенно никаких следов на руке старшего брата Лео. Оно будто находилось под кожей младшего Кошендблата.
— Что это? — упавшим голосом спрашивает Дик. — Ты не знаешь, что это?
