Недолго думая, Эйбис наклоняется и прикасается губами к кровоподтёку. Старается прикасаться настолько нежно и осторожно, насколько это только возможно — чтобы не повредить ей ещё больше. Пожалуй, он слишком напуган той мыслью, что с его безупречной герцогиней могло что-нибудь случиться. Он бы никогда не простил себе той радости, которую ощутил тогда, когда ему пришлось подхватить её к себе на руки.
— Что ты делаешь? — охает Джулия и рукой пытается отстранить его.
Она почти отталкивает его от себя. Почти. Пожалуй, именно это заставляет Эйбиса чуть ли не задыхаться от восторга — у него часто такое случается, когда он находится рядом с леди Траонт. Он чувствует, как она цепляется своими пальцами за его светлые кудри, чувствует — он толком не знает, почему именно всегда знает это — все эмоции, которые отражаются на её лице, даже если не видит их… И это слишком странно, чтобы как-либо поддаваться объяснению. Это удивительно. И немного пугающе. Совсем немного.
— Вам не нравится? — Вейча обеспокоенно и хитро одновременно смотрит на неё.
А леди Джулия вздыхает. И почему-то Эйбис слышит в этом вздохе одобрение. И принятие того, что он делает. Это просто не может не радовать. И он целует её руки… Целует изумрудный герцогский перстень — тот самый, который она носила постоянно. И ещё — тот пурпурный, который она обещала своему отцу никогда не снимать. И Вейча сам никак не может понять, почему это приносит ему столько радости. Будь на месте Джулии Эниф, Леонризес, Эрна — да кто угодно, — он никогда не ощущал бы себя таким счастливым. Даже если бы они могли ему позволить что-то большее… А Джулия Траонт… Она была истинным совершенством — хрупким и тонким изделием, созданным из самого прочного камня, который только можно представить… Из эльфийского хрусталя. Тонкая статуэтка, до которой и дотронуться — святотатство. А Эйбис, пожалуй, тот ещё безбожник, раз смеет делать это.
— Зачем ты делаешь это? — спрашивает герцогиня Траонт немного грустно. — Зачем, Эйбис?
Вейча никак не может понять этой грусти в её голосе. Разве она сама не чувствовала себя достойной этого или… эта мысль заставляет сердце Эйбиса трепетать от ужаса… Быть может, леди Джулия не желала того, чтобы кто-то осквернял её своими прикосновениями? Он почти испуганно поднимает на неё глаза. Нет, в её взгляде никакого недовольства или раздражения нет. Лишь какая-то усталость… Но если она устала — ведь нужно просто помочь ей расслабиться, ведь так? Это больше, чем его обязанность. Это его долг перед ней — помогать ей любыми способами, которые могут пригодиться.
— Кто-то же должен это делать… — шепчет Эйбис, улыбаясь.
Кто-то же должен целовать ваши руки, ваши ноги, ваши пальцы, хочется сказать ему…
И всё же, он ничего не говорит.
