Сабаот не была такой. И Бьёрн ловит себя на мысли, что завидует Абалиму — тот хотя бы не выслушивал от человека, который по идее должен быть ему самым близким и дорогим, кучу претензий за день: «набери сухих веток для костра», будто бы никому больше этим нельзя заняться, «постирай бельё в реке», как будто нельзя попросить об этом Йохана, которому всё равно нечем заняться, «сделай куриный бульон заболевшему Саргону», как будто Асбьёрн вообще знает, как варить этот самый бульон и знает, где достать для этого курицу, которой у них, разумеется, нет, «принеси Драхомиру рубашку, чтобы тот носил её», как будто это так легко, уговорить Драхомира надеть другую рубашку, «купи мне ткани в горошек», как будто Бьёрн понимает, какая именно ткань в горошек ей нужна, и, наконец, «я говорила тебе купить мне ткани в мелкий цветочек, а не в горошек», тогда, когда Асбьёрн с горем пополам уже успел ограбить торговца тканями и принёс ей всевозможные ткани, кроме желаемой. Как вообще можно было жить с таким человеком рядом и не свихнуться? Сабаот была довольно милой и нежной. И не говорила так много, что хотелось дёрнуть её за волосы.
— Сабаот! Ты пойдёшь на праздник? — слышится из-за двери звонкий голос.
Голос, надо сказать, не слишком приятный — примерно так его всегда звала Деифилия, когда сердилась, а когда она сердилась, лучше было ей на глаза не показываться. Впрочем, от наказания это редко спасало — это Драхомир на следующий день мог забыть все обиды. Да, в чём было хорошее свойство характера Мира — обиды он долго помнить мог, а вот о том, что кого-нибудь надо наказать, он забывал уже через полчаса, если его как следует отвлечь. Демону всегда было легко заговорить зубы. И на жалость надавить тоже было довольно легко. Жаль, что сестрица — а девчонка за дверью была, очевидно, именно сестрой — Сабаот не обладает таким полезным свойством. Девушка вздрагивает и судорожно оглядывается по сторонам. Кажется, она порядком взволнована. И Бьёрн вполне её понимает — на самом деле, он не очень бы хотел оказаться сейчас прямо перед её отцом (а нужно понимать, что если о его визите узнают её сёстры, отец тоже обязательно узнает).
— Спрячься под кровать, быстрее… — шепчет княжна, толкая его к своей покрытой какими-то шкурами постели. — Если она тебя увидит, будет плохо…
Асбьёрн послушно заползает под кровать. В конце концов, он не Абалим, чтобы иметь право безнаказанно находиться в комнате вирджилисской княжны. Ох… Будь у него такая возможность, он лучше бы спал здесь — в теплом сухом помещении, пусть и не на самой кровати. Да здесь даже плащом накрываться для того, чтобы согреться, не имело особого смысла!
Какая-то девочка заходит в комнату. Бьёрну из-под кровати видны только её ноги. Она такая же босая, как и сестра. И тоже носит шаровары — только не голубые, как Сабаот, а оранжевые.
— Ты что-то хотела? — спрашивает Сабаот как можно более спокойно. — Я себя чувствую не слишком хорошо и хотела бы сегодня не спускаться в зал.
Асбьёрну хочется начать щекотать её голые пятки, но он не делает этого, помня, что она боится щекотки, и этим он просто выдаст своё присутствие. Ему в который раз за день становится немного досадно, что он не Абалим. Тому было бы позволительно прятаться под кроватью сестры, а так это выглядит, будто… Будто Асбьёрн любовник Сабаот. И за это ему обязательно бы влетело. И ладно бы было за что, но за ещё не совершённый поступок получать нагоняй было бы попросту обидно!
— Матушка зовёт тебя, — говорит девчонка. — А Рахиль случайно распорола одно из твоих платьев на платья своим куклам.
Сабаот отвечает что-то — кажется, что нисколько не сердится на Рахиль из-за платья и обязательно спустится к матери, сказать ей лично, что не слишком хорошо себя чувствует. Вот это — нормальная семья! А не… Деифилия, Танатос, Йохан, Драхомир — и прочие воспитатели…
Когда назойливая гостья уходит, Асбьёрн всё-таки вылезает из-под кровати, но вирджилисская княжна просит залезть его обратно, чтобы его никто не заметил, пока она сбегает на кухню и попросит у кухарки своей любимой еды — чтобы никто ничего не подозревал. А ещё — сходит к матери, чтобы узнать, что именно той было нужно. Это занимает довольно много времени. Но Сабаот всё-таки справляется с этими делами, пока Асбьёрн в обе щеки уплетает принесённую ей еду. И да, ей приходиться переодеться в одежду брата, которая несколько великовата ей в плечах и по росту, а так же обернуть свои косы вокруг головы.
Выбираться из комнаты приходится через окно — других способов просто не найти. Но Сабаот не против. Она даже почти не боится. Лишь крепко держится за руку Асбьёрна, но ступает по камням довольно спокойно. Даже более уверенно, чем сам оборотень. Ещё бы — хочется сказать ему — небось, в детстве они с Абалимом здесь всё облазали. Сабаот не похожа на тех девчонок, что будут сидеть в комнате и играться с куклами, когда можно слезть вниз по почти отвесной стене.
