«Пора сматываться», — подумалось Хельге, и она в одно мгновение выбежала из комнаты брата. Как оказалось, этот шаг был весьма разумным: молодого мага никогда нельзя было назвать спокойным человеком, даже в Академии, где они учились, по вине этой вспыльчивости Леонарда всегда что-то случалось: то он нос кому-нибудь расквасит, то котёл взорвёт по неосторожности, то учебник порвёт, а то и на учителя бросится… Да уж… Девушке постоянно приходилось успокаивать его. И это при её-то капризности и изнеженности — быть единственной девочкой в семье за много-много лет было огромным преимуществом, — о своём характере Хельга вообще старалась умалчивать.
— Хельга! — раздался рёв — по-другому этот крик было назвать нельзя — пришедшего в себя от шока Леонарда. — Как ты могла?! Нельзя было дать мне ещё поспать?!
Колдунья решила промолчать. Не хватало, чтобы брат сердился ещё больше. Можно было, конечно, запустить в него каким-нибудь заклинанием, но… Как ей потом объяснять родителям, почему её братец опять лежит в больнице с кучей переломов?! Опять мама будет возмущаться… Кому это надо? Пусть лучше Хельга сейчас помолчит, а потом, как только братик потеряет бдительность, огреет его по голове сковородкой — вон, она совсем рядышком стоит…
Всё-таки недооценивает её Леонард, недооценивает… Шовинист хренов! Ну, она ему ещё покажет, какую проходят физическую подготовку девушки-маги в Академии, а то раскудахтался — слабый пол, слабый пол… Вот она ему сейчас…
Бац!
Да уж… Кажется, сил она не рассчитала… Теперь точно перед мамой придётся объясняться, почему её драгоценный младший сыночек (которому, между прочим, уже давно шестнадцать стукнуло) снова попал в больницу с сотрясением мозга. Правда, Хельга считала, что сотрясать там особо нечего, но как она будет объяснить это леди Кошендблат, девушке представлять не особенно хотелось.
— Эй! — растерянно пробормотала ведьма. — Ты чего разлёгся? А ну, вставай! Нам ещё на собрание идти, помнишь?
Увидев, что брат никак не откликается, Хельга попробовала пнуть его в бок, а поняв, что и это не помогает, вздохнула, взяла стакан, тот самый, из которого она плеснула воду в лицо магу полчаса назад, быстро наполнила его водой из графина и повторила недавнюю процедуру, окатив его. Тот, как ни странно, в себя пришёл.
— Ты что, дура?! — заорал парень, едва придя в себя. — А если бы ты меня убила?!
Колдунья посмотрела на стакан. Нет, убить таким она вряд ли бы сумела. Хотя… Если разбить о чью-нибудь голову… Нет. Так она убивать никого не хотела: а если сама ненароком руку поранит? Или братец думает, что он помрёт от обычной воды?
— Ты, и правда, думаешь, что вода тебе так вредна? Ну-ну…
Парень от возмущения, казалось, потерял дар речи, так убедительно он хватал ртом воздух и не произносил ни звука. Да уж… Его сестрёнка, как никто другой, умела преподносить сюрпризы: то это был вызов родителей в школу по причине плохого поведения (при том, плохо себя вела как раз Хельга, умудрившаяся как-то свалить всё на Леонарда), то очередной взорванный класс (и не из-за вспыльчивости или не выученного урока, а просто «из интереса, что же выйдет»), то отменённая репетиция или тренировка, при том в тот самый день, когда она была назначена, когда всем, кроме любимого брата, Хель сообщала об этом, то вот так — сковородкой по голове, а после ещё и нравоучениями на тот счёт, что он, Леонард, такой-сякой, во всём виноват, а маленькая невинная девочка (которая рада-радёхонька тому, что всё получилось именно так) должна страдать….
Впрочем, Леонард понимал, что и сам он не без греха: как только случалось что-то серьёзное, всё валилось на сестру, была то работа, организация чего-либо или серьёзный проступок… Ну что они за близнецы[5] такие?! Валят всё друг на друга, ругаются, обзываются, дерутся… Притом отец рассказывал, что цапались они постоянно. С самого рождения. Например, Хельга в день своего трёхлетия решила выпихнуть ненавистного братца из окна, что сделать ей удалось. Итог: врачи предсказали, что Леонард всю жизнь будет хромым, так и вышло. Примером же, подтверждающим то, что и парень не являлся «белым и пушистым», было то, что ровно через год, то есть в четвёртый день рождения близнецов, в озере, находившимся неподалёку от усадьбы герцогов Кошендблат, едва не утонула единственная дочь и любимый ребёнок герцога, собственно — Хельга Кошендблат. В тот самый злополучный день, пытаясь выбраться на берег, девочка сильно ободрала себе левую руку. Лекари сообщили, что теперь об игре на фортепиано юной леди нечего и думать: левая рука маленькой девочки теперь почти не могла двигаться. И это были одни из самых невинных «розыгрышей» близнецов по отношению друг к другу. Притом, как заметил Леонард, отец и старшие братья всегда принимали сторону сестры, тогда как мальчику приходилось довольствоваться утешениями со стороны мамы, бабушки и тёти.
— Хельга… Почему мы с тобой так не ладим? — вдруг спросил парень.
