-На кухне делать нечего. Рыбу мы сварили, а больше на обед ничего не будет. Все мешки уже вытрясли. Одна соль осталась. Если я вам мешаю, так и скажите, — я уйду.
-Да сиди, — шкипер снова поднял к единственному оку подзорную трубу, — без тебя скучно. Может, ты Жо мешаешь, — так он сам скажет. У него, я помню, тоже язык когда-то имелся.
-Нет, мне интересно, — юный рулевой улыбнулся. — Рата, ты еще расскажи, что будет, если действительно вечная ночь наступит.
-Разве можно такое допускать? — девчонка прищурилась. — Нужно быстрее чудище ловить, — то, которое Сиге этим Хар-Бда именует. Пусть воду зверь выплюнет — внутри пустота окажется. Разложить в брюхе большой костер — чудище взлетит. Милорд Жо рассказывал, что теплый воздух легче холодного и можно шары специальные запускать, так? Чудище будет лететь, пузо у него высохнет и прозрачным как рыбья кожа станет. Получится преогромный светильник. И луне доплачивать ни к чему будет.
Парни засмеялись.
-Свежая идея. Неординарная, — сказал Жо. — Вот только чудище может возражать. Вдруг его изжога раздражает?
-Чудищу Ква все разъяснит. Милорд-шкипер умеет этак убедительно два и два складывать, — серьезно сказала Рататоск. — Разве трудно будет доказать чудищу, что просто здорово вот так среди облаков парить, ярко светиться, и дым из дырочек пускать?
-Рата, тебе наша леди про такого мелкого дарка, что ехидной зовется, не рассказывала? — поинтересовался Квазимодо, не опуская подзорной трубы.
Рататоск не выдержала, прыснула.
-Смешно ей, — проворчал штурман, сдерживая улыбку. — Давайте-давайте — над кривым каждый поиздеваться готов. Некому за меня заступиться. Теа моя родная далеко, не нужен я никому. Ничего, вот придется в переговоры вступать, вспомните меня. Ведь вы с тем же Хар-Бда как к разговору приступите? Наверняка начнете надрываться, в задницу ему орать, приказывать, чтобы сдавался немедленно.
Жо и Рата представили эту картину и покатились со смеху. Ква и сам смеялся, не опуская, впрочем, подзорной трубы.
-Веселитесь? — у трапа стояла Катрин. — Рата, шла бы ты на камбуз.
Девчонка немедленно спрыгнула со своего насеста:
-Что надо делать, моя леди?
-Ну, вообще-то, там теплее.
-Миледи, я не замерзла. Можно, я еще на море посмотрю?
-Да любуйся. Что б оно высохло, это море, — Катрин с омерзением посмотрела на серые волны, потом глянула на бак, — туда, где Зеро, закутавшись в старый плащ, чистил нынешний самодельный якорь.
Жо знал, о чем думает наставница. Уже несколько раз Катрин занималась воспитанием раба. Уводила его вниз, в каюту, сначала можно было расслышать свист ремня и жалобные придушенные охи Голозадого. Потом наступала тишина. В первый раз Жо почувствовал себя жутко неловко. Ква, что вместе с Винни-Пухом подвешивал вялиться рыбу, покосился на юношу:
-Я так думаю — правильно. Спокойней будет. И нам, и ей. Мы же не чурбаки. Понимаем.
Он с Вини принялся обсуждать, как лучше развесить рыбу, чтобы сохла в такой сырости. Жо подумал, что придает слишком много значения естественному течению вещей. В конце-концов, мама тоже весьма либерально к сексу относится.
Зеро появился сам не свой. Деревяно прошел по палубе, забыв сутулится, сел-упал на плащ за своим рундуком. Выражение его смуглого лица было очень странным, — даже не понять, блаженство или страдание окостенело на безупречно красивом профиле. Жо опять почувствовал себя жутко сконфуженным, особенно когда у штурвала появилась Рата. Девчонка бросила на неподвижного раба понимающий взгляд, окончательно испортивший настроение Жо. Потом Рататоск подперла подбородок кулаком и принялась смотреть в море. Жо подумал, что она промолчит, но девочка неожиданно пробормотала:
-Верно говорят, — воин должен быть спокоен. Тогда он будет думать о битве. Я много раз об этом слышала. Только никогда не слыхивала, как быть, когда воин – воительница? Наверное, нет разницы, — Рата покосилась на Жо и забеспокоилась: — Я пошлую глупость сказала, да, милорд?
-Нет, — Жо постарался небрежно пожать плечами, — в любом случае, думаю это совершенно не наше дело.
Рататоск кивнула, тут прилетел Витамин, принялся с подозрительным интересом разглядывать вязанку рыбы, и неприятная тема была забыта.
Потом Жо пытался осмыслить реакцию самой наставницы. После "экзекуции" Катрин выглядела мрачнее всех зимних туч, вместе взятых. Можно было заподозрить, что предводительницу мучают угрызения совести. Но это была бы явная глупость — Кэт никогда не сделает того, в чем сама не до конца уверенна.
Впрочем, о столь сомнительных вещах Жо старался не думать ни тогда, ни позже. Cкорый обед не сулил особых радостей — рыба, честно говоря, жутко надоела. Жо слегка удивился — Ква подхватил предводительницу под локоть и увлек в другой угол кокпита. Там оба стали поочередно смотреть на берег в подзорную трубу. Ну и ладно, подумаешь, секреты у них появились.
Ветер принес новый порыв ледяного ветра. Жо поправил капюшон. Ну и погодка! В воздухе закрутились белые "мухи". Ква говорил, что в здешних местах снег бывает не чаще раза-двух в год. Повезло.
Рата подставила ладошку:
-Снег, да, милорд?
