-Ладно, пусть наслаждается, - согласилась Флоранс. – Тем более, ты ставить латки просто замечательно приноровилась.
-Тс! Не позорь леди "Двух лап". Понятия не имею – какие такие латки? Благородные леди в руки иглу берут, дабы вышивать изящные монограммы и куртуазные девизы. Эх, утеряла я былое благородное искусство вышивания "крестиком".
-Тебе бы и о латках забыть пора. Работу у Найни отбираешь. Она уже бурчит тайком.
-Бурчит она, потому что давно список прегрешений не предъявляла. Мягкие части тела у девицы чешутся. А иглу мне забывать нельзя. Когда на мне штаны начинают расползаться, Мыши почему-то вечно под рукой не оказывается.
-Тебе нужно окончательно повзрослеть, и полностью отказаться от удовольствия регулярно рвать штаны. Рви какие-нибудь другие предметы туалета. Например, блузки, ночные рубашки, пеньюары. Знаешь, когда декольте расползается, это выглядит так волнительно… Гораздо симпатичнее драных штанов.
Катрин засмеялась:
-Не дурмань мне голову. До ночи нам предстоит еще торжественное мероприятие.
-Кэт, что-то не так? Беспокоишься? Бойцы что-то заметили?
-Ничего особенного. Людей здесь давно не было. Может и никогда. Следов крупных хищников тоже нет. Просто все отвыкли от земли. Ай, стой, естествоиспытатель! - Катрин в два шага настигла сына, задумчиво пихающего в рот вялый стебель травы, и подхватила на руки. – Не докармливают тебя, да?
Искры большого костра взлетали к блеклым, полузакрытым тучами, звездам. Туда же стремилась тягучая, выводимая грубыми моряцкими голосами, песня. Говорилась в ней о древнем героическом походе, закончившемся в водах водопада на дальнем краю мира. Пели глорцы с воодушевлением, рыча как три десятка обожравшихся медведей. Впрочем, детям эти басовитые завывания спать не мешали. Ричард посапывал на руках Катрин, Дики уютно свернулась в одеяле на коленях Флоранс. Катрин смотрела, как смеется Эле, сидящая рядом с доктором. Дуллитл что-то рассказывал шкиперам, для наглядности показывая пальцами. Шкиперы, все четверо, улыбались, следя за движениями чутких пальцев хирурга. И Сиге улыбался, пытаясь повторять движения своими мягкими четырехпалыми руками.
Кулеш удался на славу. Катрин и сама порядком переела, - тянуло в сон. Кружка джина, выпитая пополам с Фло, здесь была не при чем. Цуцик тоже лежал обессиленный, с раздувшимся животом. Они с Теа принесли шесть кроликов. Скольких Цуцик не донес, сказать было трудно, но кулеш пес попробовал исключительно из вежливости. Еще на ужин подали чудесные, пахнущие дымком и медом, сладкие лепешки. И совершенно дивная жареная рыба. Тут в приготовлении Катрин и сама поучаствовала, настояв, чтобы в "фирменный" маринад положили побольше перца. С джином хрустящая рыбка шла прекрасно. Добытчика Ныра славили всем отрядом.
С севера налетали порывы ледяного ветра, но у костров было жарко. Теа вытянулась у самых углей, положив голову на колени мужа. Под расстегнутой короткой курткой неприлично блестел плоский живот. В руках у лиски была короткая флейта, - Теа часто играла с костяной игрушкой, но Катрин еще ни разу не слышала, чтобы флейта издавала какие-нибудь звуки.
Катрин ткнулась лбом в плечо подруги, прошептала:
-Фло, не знаешь зачем нашей лисе флейта? Память о прежней жизни?
-Она играет. Только неслышно. Кажется, слишком низкие частоты. Но Сиге и другие дарки слышат. И Цуцик слышит. Ныр говорит что лиска замечательно играет, но слишком печально.
Катрин хмыкнула. Надо же. Таинственность какая.
Молодежь сидела своей группкой. Беседа там шла бурно, - Даша, Костяк, Жо, еще двое юных моряков, что-то горячо обсуждали. Кстати, Костяк оказался центром компании. Сдержанный он парень, нужно будет с ним побеседовать и на отвлеченные темы. Рядом с Дашей сидел и Мин. Беседа, похоже, полукровку не так уж увлекала, он жевал рыбий хвост и, перехватив взгляд, Катрин приветственно поднял лапку. Катрин улыбнулась. Мин тут же поднялся, обойдя поющих моряков, подошел к женщинам.
-Славный вечер, милостивая леди. У вас еще рыбки не осталось?
-Угощайся, - Катрин придвинула миску с подрумяненной острой рыбкой. – Специально для артиллеристов сэкономлено.
-Очень вкусно, - покаянно признался маленький дарк. – Ничего что я подсел? Не нагло?
-Перестань. Ешь на здоровье, - сказала Катрин. Флоранс пододвинула лепешки. Полукровка смущенно захрустел рыбкой.
-Слушай, Мин, как ты считаешь - Теа хорошо играет?
-Мне трудно сказать. В Каннуте я музыку редко слышал. А такую вообще не слышал, - полукровка задумчиво подирижировал в воздухе полуобглоданной рыбой. – Лунный свет ночью. Ни как сейчас - вовсе ни такая зимняя серость. Дудка у лисы звучит светло, как в полнолуние. Хочется залезть на вершину холма и завыть на звезды. Только флейта не воет, - поет. Царапает коготком по хребту. Мягонько так. Хорошая музыка, только веселится под такую, да пиво пить не получится. Песня для холмов.
-Минимум, ты поэт, - сказала Флоранс.
-Нет, я слабо чувствую, - Мин улыбнулся. – Наша Аша – поэт. Она много стихов и песен знает. Очень жалеет, что музыку лисью не слышит.
