— Они там странноватые. Нам законы их Лиги не понять. Вообще-то, наш "цензор" и у них двинутым должен считаться. Убить из ревности девчонку, с которой ни разу на свидание не ходил — такого и в наших Люберцах гопники себе не позволяют. Психопат избалованный. Просто жуткое свинство: от своего общества они его изолируют и просто подталкивают к тому, чтобы этот гад здесь человеческие жизни ни во что не ставил. Робинзон Крузо зажравшийся. Хотя подсунуть "Историю Рима" в качестве единственной духовной пищи — порядочное издевательство. Кто-то из судейских там с изощренным чувством юмора.
— Кэт, он, наверное, больной. Он об этих девчонках, что у него служили, даже не сожалеет. Рассказывает, как ни в чем не бывало. Ведь оставить спящих — хуже, чем самому человека в зубы аванков затолкать.
— Жалеть не жалеет, но темноты боится, — сказала Катрин, оглядывая опустевшую "хозяйскую" спальню. Пронесшийся здесь смерч, руководимый Квазимодо, унес не только покрывало и шкатулку со стола, но многострадальную, только вчера зашитую подушечку.
— Катрин, я ошибаюсь или этот тип правда и внешне необычный? — спросил, запинаясь, Жо. — Ну, он поразительно изящный и гладкий. В смысле, был до того, как...
— Дьявольски красивый самец, — сказала Катрин, поправляя ножны на поясе. — Я с ним, Жо, спала. Так спала, что ноги до сих пор болят и пульс учащается. Только ты мне об этом никогда не напоминай. Тошно мне. И теперь я его хоть тысячу раз распну, всё мало будет. Убить мне его очень хочется. Сейчас нельзя. Да и потом... Я вроде как обещала.
Жо почесал нос:
— Ладно, это я так. Начинать, что ли?
Катрин опрокинула на постель светильник. Масло неохотно растеклось по циновкам. Жо разбил второй светильник.
— Непривычно как-то дома жечь. Я еще не пробовал.
— Разве? Мы с тобой как-то и историческое здание умудрились спалить.
— Ну, там-то исключительно твои заслуги. Я в шоке был, как узнавшая о беременности школьница.
— Иди мониторы круши, школьница, — Катрин принялась высекать огонь.
Они подошли к яхте, оглянулись. Жалобно звякнуло стекло, вырвались первые клубы дыма. Конец Тихой пришел.
На корме "Квадро" с багром в руках стоял Квазимодо:
— Отчаливаем, что ли?
Катрин кивнула и прыгнула на трапик. Ее встретили ненавидящие взгляды троицы, сгрудившейся на носу катамарана. Бывший домовладелец сидел под штурвалом, закрыв ладонями лицо. Катрин ткнула пальцем в клубы светлого дыма за спиной:
— Ваша безмятежная жизнь впроголодь кончилась. Желающие смогут в будущем обзавестись собственной конурой. Кто сильно тоскует по этой будке, имеет возможность немедленно сигануть за борт. У мертвеца выбора, естественно, нет.
"Квадро" шел по протоке к озеру. Имущество из берегового лагеря быстро перекидали на борт. Катрин собрала на корме совещание.
— Задачи две: освоить корабль и не позволить ребятишкам баловаться.
— Может, их повязать? Спокойнее будет, — предложил Хенк.
— Глупо. Ладно, одна я их связать не могла, а теперь-то зачем? Они работать должны. И должны бояться нас, а не наоборот. Значит, так — я и Хенк присматриваем за неблагонадежным элементом. Ква и Жо учатся управлять этим чудом квадратной инженерной мысли. Только сначала обыщите каюты или как там все это внизу называется.
— Кубрик, форпик и ахтерпик, — подсказал Жо.
Катрин посмотрела на него нехорошо:
— Вот и валите с одноглазым в этот словарь заумный. Только осторожно. Оружие здесь может быть не похожим на оружие. Что-то сильно смертельное у этого ублюдка едва ли найдется. Вряд ли судейские додумались ему выдать пулемет или бластер какой-то. Но технический сюрприз может вас ждать. Кстати, мертвеца ходячего ни под каким видом вниз не пускать. Пусть свежим воздухом дышит, сука.
Изыскатели исчезли в люке, который вел вниз из открытого углубления палубы, которое упрямый Жо успел обозвать каким-то кокпитом. Катрин глянула на Хенка
— Как тебе речные круизы? Не желаешь соскочить на ближайшей остановке? Ты человек свободный.
Хенк пригладил бороду:
— Леди иной раз выражается так мудро, что и понять затруднительно. Вы в моих услугах еще нуждаетесь? Тогда я с вами. Весело здесь становится. Кроме того, полагаю, за пиратство меня уже можно вешать, так что и пугаться мне больше нечего.
— Какое-такое пиратство? — Катрин подняла разделенную тончайшим шрамиком бровь. — Я бы наши действия квалифицировала совсем по-иному. Вот спятил бывший судовладелец, прыгает голышом, обо все бьется, манией величия страдает. Наш долг ему лекаря найти. Сложное по нынешним временам дело. Почти безнадежное.
— Сдается мне, нашел он уже себе лекаря, — пробормотал Хенк.
— Если ты про меня, то я разве что на мясника-живодера тяну. Я бы ему и в рабском ошейнике дышать не позволила.
— Ну, раз пока позволяете, так о чем говорить? Расскажите лучше, насколько те парни опасны. Драку мы видели, но что издали разберешь? Только то, что Ква рассказывал — он линзовую трубу никому не дал, жулик одноглазый. От Голого, как я понимаю, удара ждать не придется? А эти парни? Нам ведь за ними присматривать...
