— В общем, ничего, — пробурчала Катрин. — Но дырочку в боку тебе могли сделать. Попискивал бы, как тот резиновый ежик.
— Жо, могу написать тебе рекомендацию в морскую пехоту, — одноглазый улыбался во все свои новые зубы. — Хотя жизнь у них там скучноватая.
— Что там твои пираты, — Хенк откашлялся. — С тобой, парень, можно и по каннутским кабакам прошвырнуться.
— Кабаки через год, не раньше, — отрезала Катрин.
Молодая женщина медленно приходила в себя. Оказывается, смотреть, как дерется мальчик, крайне мучительно. От страха сердце замирало. Вот так и об инфаркте всерьез задумаешься. Проблемы с сердцем у Катрин уже бывали, но сейчас и без всякого вмешательства древних призраков о нездоровье вспомнила. Свой ведь мальчишка. Что уж там — сын. Ох, хорошо, что в светлых волосах леди седина не так заметна.
Из-за борта донеслись неразборчивые вопли. Ага, нужно вылавливать парочку пламенных революционеров и назначать каторжные работы. Катрин спрыгнула на корму. Здесь уже стоял Ква и с удивлением смотрел на реку. Метрах в пятидесяти, отнесенные течением, мелькали две головы. Катрин разглядела, как девчонка двумя руками цепляется за голову Дикси. Парень судорожно бил по воде руками. Вот оба ушли под воду.
— Тонут, что ли? — с изумлением сказал Квазимодо.
Над коричневой водой всплыло облако черных длинных волос, показались две макушки, снова скрылись.
— Эррата плавать не умеет, — слабо прохрипел заворочавшийся на палубе Эрго.
Мимо Катрин пролетела тень — Жо "рыбкой" врезался в воду. Квазимодо, выругавшись, аккуратно положил арбалет и сиганул в реку.
— Хенк, присмотри, — приказала Катрин и, бормоча матерное, последовала за друзьями. В воде широкие брюки немедленно облепили ноги, сковали движения. Отвратительный илисто-рыбный привкус наполнил рот. Отфыркиваясь, Катрин сильными гребками двигалась к утопающим. Обогнала одноглазого, невдалеке мелькала черная голова Жо. Но цель исчезла. А, вот — снова над водой мелькнули две головы: вытаращенные в смертном ужасе глаза девчонки, руки, клещами сцепившиеся на шее охранника. Вздохнуть Дикси девчонка так и не дала, — оба снова ушли под воду. Нет, ни на какую хитрость это не похоже...
Катрин плыла как на соревнованиях, руки рассекали воду с мощью ударов рукопашного боя, длинные ноги толкали гибкое тело. Где-то здесь... Молодая женщина нырнула. Под водой можно было различить разве что собственную ладонь — если ткнешь ею в нос. Ах, черт! Катрин нырнула снова, широко разводя руки, надеясь задеть дергающиеся тела, волну длинных волос. Мутная пустота. Ничего нет, даже дна не достать. Легкие наполнились болью, Катрин вынырнула. Рядом отфыркивалась одноглазая физиономия:
— Боги, да здесь глубина как в Глорской бухте!
Из воды пробкой выскочила голова Жо. Мгновенно набрала воздуха, скрылась, взбрыкнули босые пятки.
— Ква, — шире! — Катрин показала рукой. Одноглазый кивнул, нырнул.
Плывя в желтой полутьме, Катрин понимала, что отыскать утопленников уже невозможно. Место, где в последний раз видели несчастную парочку, утеряно. Течение ощутимо тянет вправо, к основному руслу. До дна не донырнешь, и не видно абсолютно ничего...
...Хенк протянул руку, помог выбраться на трапик. Катрин расстегнула ремень с ножнами, стянула проклятые штаны. Квазимодо уже выжимал свою рубаху. Жо, выбравшийся из реки последним, обессилено сел на ступеньке трапа.
— Вот оно как бывает, — пробормотал Квазимодо. — Считай, что на ровном месте...
Катрин посмотрела, как он развешивает рубашку на леерах. Рядом сидел скорчившийся Эрго, рожа бледная, у рта тряпка — тошнит толстяка после "массажа" почек. Но смотрит на реку. И глаза такие же, как у Жо — не верящие.
Катрин молча сделала узнаваемый знак Хенку. Самое время извлечь остатки конь-яка. Бородач понятливо кивнул, исчез внизу.
Жо от кружки отворачивался:
— Не хочу.
— Не для удовольствия, кадет, — мягко сказала Катрин.
Мальчик глотнул, задохнулся и зажал рот рукавом мокрой рубашки. Замотал головой.
Хенк вопросительно взболтнул остатки в баклаге.
— Толстому плесни, — кивнула Катрин. — Пусть свои мятые почечные лоханки ополоснет, дурак неповоротливый. Только чуть-чуть.
Эрго глотнул, ошеломленно закрутил головой. Отойдет мужичок. Катрин хотела с досады сплюнуть в воду, воздержалась. Хенк протянул баклагу — спиртного там оставалось на глоток. Катрин отказалась, ткнула в сторону одноглазого. Квазимодо отрицательно покачал головой, и Хенк, вздохнув, добил остатки лекарства.
Одноглазый пошлепал к штурвалу. Требовалось заняться делом. На основную проблему Катрин уже успела глянуть — забившийся на бак голозадый скорчился в комок, и притворился неодушевленным мешком из смуглой кожи. То, что гад не попытался сбежать, Катрин совершенно не удивило — для этого сукиного сына обитаемый мир сжался до размеров знакомой палубы, и хоть четвертуй его, урода, по собственной воле он катамаран не покинет.
— Всё из-за любви, — пробормотал Эрго, вытирая рот тряпкой. — Он же на девочку смотрел так, что мне отвернуться хотелось. А она на хозяина молилась, дуреха.
