Вернувшиеся полностью

Р а н к.   А о ком же? Нет смысла лгать себе. Из всех моих пациентов я самый безнадежный, госпожа Хелмер. На днях я провел полную ревизию своего организма. Банкрот. Пожалуй, месяца не пройдет, как меня снесут гнить на кладбище.

Н о р а.   Фу, как вы ужасно говорите.

Р а н к.   Так дела и обстоят черт-те как. Хуже того, главные ужасы впереди. Осталось последнее обследование, и я буду знать, когда примерно начнется процесс распада. Поэтому вот что я хотел вам сказать: утонченной натуре Хелмера глубоко претит уродство. Ergo: я не желаю видеть его у своего одра.

Н о р а.   Но доктор Ранк…

Р а н к.   Нет, я не желаю видеть его тогда, и все. В дом не впущу. Как пойму, что дело швах, пришлю вам свою карточку с черным крестом. Это значит: завоняло мерзостью разложения.

Н о р а.   Нет, вы сегодня несносны. А я так надеялась видеть вас в хорошем настроении.

Р а н к.   Со смертью под ручку? Причем ведь платишь по чужим счетам. Где справедливость? И в каждой семье кто-нибудь так же неумолимо и страшно расплачивается не за свои грехи…

Н о р а   (зажимая уши руками). Фу, вздор! Веселиться, веселиться!

Р а н к.   Да, только и остается, что смеяться надо всем этим. Мой бедный, ни в чем не повинный позвоночник должен мучиться, болеть и разлагаться в уплату за веселые лейтенантские денечки моего папаши.

Н о р а   (присев к столику). Любителя спаржи и фуа-гра, если я не ошибаюсь?

Р а н к.   Именно так, и еще трюфелей.

Н о р а.   О да, трюфелей. И устриц, я полагаю?

Р а н к.   И устриц, само собой.

Н о р а.   С шампанским и портвейном, конечно же. Печально, что деликатесы так пагубно сказываются на позвоночнике.

Р а н к.   Тем более на ошибочно выбранном позвоночнике, который не участвовал в этих наслаждениях.

Н о р а.   Да уж, это самое печальное.

Р а н к   (пристально глядя на нее). Хмм.

Н о р а   (помолчав). Чему вы улыбаетесь?

Р а н к.   Нет, это вы засмеялись.

Н о р а.   Да нет же, доктор Ранк, улыбнулись вы!

Р а н к   (вставая). Вы даже бóльшая плутовка, чем я думал.

Н о р а.   Сегодня меня тянет на безумства.

Р а н к.   Оно и видно.

Н о р а   (кладя руки ему на плечи). Милый, милый доктор Ранк. Не умирайте, не покидайте нас с Торвалдом.

Р а н к.   Вы удивитесь, как легко переживете утрату. Ушел человек – и сразу забыт.

Н о р а   (испуганно вскинув на него глаза). Вы думаете?

Р а н к.   Люди заводят новые знакомства и…

Н о р а.   Кто заводит?

Р а н к.   И вы, и Хелмер найдете себе новых знакомых, едва меня не станет. По-моему, вы и сейчас времени не теряете. Что надо было тут вчера этой госпоже Линде?

Н о р а.   О-о, уж не ревнуете ли вы меня к бедняжке Кристине?

Р а н к.   Ревную. Она унаследует мое место в этом доме. Я буду тлеть, а эта бабенка…

Н о р а.   Тсс, тише. Она в соседней комнате.

Р а н к.   Опять? Ну вот, сами видите.

Н о р а.   Она приводит в порядок мой маскарадный костюм. Бог мой, все же вы несносны. (Садится на диван.) Ну доктор, ну не надо так. Вот увидите, завтра я буду прелестна – и можете считать, что танцую для вас одного. Ну и для Торвалда, конечно. (Вынимает вещи из коробки.) Доктор, садитесь, я вам кое-что покажу.

Р а н к.   Что это?

Н о р а.   Смотрите. Ну смотрите же!

Р а н к.   Шелковые чулки.

Н о р а.   Телесного цвета. Хороши, правда? Сейчас здесь темно, но завтра… Нет, нет, могу показать вам только мысок. Ну ладно, еще чуть выше.

Р а н к.   Хмм.

Н о р а.   А почему такой скептический взгляд? Вам кажется, не подойдут?

Р а н к.   На сей счет мне трудно составить обоснованное мнение.

Н о р а   (взглянув на доктора). Фу, бесстыдник. (В шутку легонько шлепает его чулками по уху.) Вот вам за это. (Убирает все в коробку.)

Р а н к.   Какие еще сокровища мне предстоит увидеть?

Н о р а.   Ничегошеньки вам больше не покажу, вы плохо себя ведете. (Напевая под нос, роется в коробке.)

Р а н к   (помолчав). Когда мы так вот сидим, болтаем по-свойски, я боюсь себе представить, нет, боюсь даже подумать, что бы со мной сталось, не попади я в ваш дом.

Н о р а   (улыбаясь). Мне кажется, вам у нас очень даже хорошо.

Р а н к   (тише, отводя взгляд). И покинуть все это…

Н о р а.   Вздор. Никуда вы не денетесь.

Р а н к   (прежним тоном). Исчезнуть – и не вызвать ни в ком ни малейшего чувства благодарности, не оставить по себе даже мимолетного сожаления, а только освободить место первому встречному…

Н о р а.   А могу я попросить вас? Хотя нет…

Р а н к.   О чем?

Н о р а.   О серьезном доказательстве вашей дружбы.

Р а н к.   О чем же?

Н о р а.   Об очень большом одолжении, если честно.

Р а н к.   Неужто вы в кои веки раз подарите мне такое счастье?

Н о р а.   Ах, вы не знаете, о чем речь.

Р а н к.   Ну так скажите.

Н о р а.   Не знаю, как и сказать, доктор Ранк. Мне нужно от вас слишком много: и совет, и помощь, и услуга.