– Может быть, нам стоит пересмотреть условия нашего соглашения, – сказала Тиффани.
– Даже не шути на эту тему. Мне не до смеха. – Вид скорчил скорбную гримасу. Серьезное лицо. – Четыре свадьбы разорят меня. Это будет мой конец. Знаешь, как в том фильме, «Четыре свадьбы и одни похороны». Мои похороны. – Довольный собой, Вид хохотнул. – Четыре свадьбы и мои похороны. Уловила? Свадьбы четырех дочерей и похороны Вида.
– Уловила, Вид, – сказала Тиффани, понимая, что будет слушать эту шутку все ближайшие месяцы, а возможно, и годы.
Она смотрела, как вслед за детьми к дому подходят Эрика с Оливером и Клементина с Сэмом. В их строе было что-то странное, они шли поодаль друг от друга, словно это не две близко знакомые пары, а четыре отдельных гостя, не встречавшиеся до этого дня и случайно пришедшие в одно время.
– Привет! – издалека выкрикнула Эрика, неправильно рассчитав время.
Подъездная аллея была очень длинной.
– Привет! – крикнула Тиффани, спускаясь по ступеням навстречу гостям.
Когда они подошли ближе, она заметила у всех одинаковые остекленевшие улыбки, как у людей, недавно подсевших на наркотики, или религию, или финансовую пирамиду. Тиффани охватила дрожь. Как пройдет этот вечер?
Вид с распростертыми объятиями прошел мимо нее навстречу гостям. «Господи Иисусе, Вид, можно подумать, это любимые родственники, вернувшиеся из долгого заграничного путешествия!»
Барни тоже подумал, что гости – его любимые родственники, и принялся исступленно обнюхивать обувь каждого, словно пытаясь обнюхать всех в рекордно короткий срок.
– Милости просим, милости просим! – воскликнул Вид. – Посмотрите только на этих прелестных маленьких девочек! Привет! Надеюсь, вы не против, что я послал Дакоту вас встретить. Не хотел, чтобы мясо пережарилось. Барни, уймись, бешеная псина. – Он расцеловал Клементину в обе щеки. – Я ведь помню, что ты гурман вроде меня, верно? Мы любим хорошую еду! Знаешь, в прошлый раз, когда мы встречались у Эрики, помню, мы разговаривали про еду.
– Неужели? – с подозрением спросила Эрика, как будто темы всех разговоров надлежало сначала уточнить с ней. – Не помню такого. – Она вручила Тиффани баночку орешков в шоколаде. – Надеюсь, у вас нет аллергии, потому что это орехи. Орешки в шоколаде.
– Никакой аллергии, – сказала Тиффани. – Люблю такие.
Она говорила не просто из вежливости. Конфеты вызвали в ней ностальгию. Такие орешки дед покупал им на Рождество.
– Правда? – с сомнением спросила Эрика. – Ну и хорошо.
Эта девушка – настоящая чудачка, как выразилась бы сестра Тиффани Карен.
С лица Клементины пропало натянутое выражение, и она смотрела на Вида так, словно он мог решить все ее проблемы.
– Мама, вот это Руби, а это Холли. Можно отвести их ко мне в комнату? – спросила Дакота у Тиффани.
Она с сияющими глазами представляла маме двух девчушек со спутанными волосами, в пачках и с крылышками фей, с ног до головы обсыпанных блестками.
– Если их мама и папа не против.
– Знаете, Дакота очень ответственная, – сказал Вид. – Она присмотрит за ними.
– Конечно мы не против! – Сэм поцеловал Тиффани в щеку и окинул ее тело быстрым взглядом хорошо воспитанного парня – вверх, вниз и в сторону.
– Тиффани, очень приятно вновь с тобой увидеться, – произнес он с небольшим придыханием, словно тоже был рад оказаться здесь.
Они с Клементиной вели себя как люди, которые пришли на поминки после похорон и с облегчением распускают галстуки, желая расслабиться, жаждут поесть и выпить и напомнить себе, что они еще живы. Наклонившись, Сэм потрепал Барни за уши, и пес, позабыв о достоинстве, повалился на землю брюхом кверху, ожидая ласки, словно прежде никто не обращал на него внимания.
– Благодарим за гостеприимство.
Оливер потряс Вида за руку и неловко поцеловал Тиффани.
– Входите, входите! – Вид провел группу в дом. – Давайте выпьем, а потом выйдем во двор.
– Извините, что девочки повсюду роняют блестки, – сказала Эрика, наблюдая, как Дакота ведет малышек наверх, а вслед за ними бежит взбудораженный Барни.
Тиффани заметила, как лицо Клементины исказилось от раздражения, очевидно, потому, что другая женщина извинилась за ее детей.
– О-о, ничего страшного, – произнесла она.
– Я приготовила для них игровой столик, – пояснила Эрика. – Мы думали, дети занимаются поделками, а они просто…
– Ужасно шалили, – закончила Клементина.
Обе они с Эрикой теперь улыбались, как над чем-то смешным.
Тиффани считала, что довольно хорошо разбирается в людях и ситуациях, и интуиция обычно не подводила ее, но сейчас эти четверо сбивали ее с толку. Друзья они или враги?
– Мы принесли шампанское.
Клементина подняла бутылку «Моета» с горделивостью человека, не слишком часто покупающего «Моет». (У Вида в подвале стояло три ящика.)
– Спасибо! Не обязательно было это делать! – Вид сгреб бутылку жирной от мяса рукой, словно это был бензиновый насос. – Хочу спросить важную вещь, Клементина: ты принесла с собой виолончель?
– Конечно. – Клементина похлопала по сумке. – Я не выхожу из дому без нее. Она здесь. Новая раздвижная.
