— Ничего, присловье такое. — От коня мы отшатнулись одновременно, ибо он, устав чувствовать себя забором на свидании робкой парочки, по разку саданул обледеневшим хвостом в обе стороны.
— Так и будем зигзагами, как зайцы, бегать? — скривился Мрак.
— От таких волков и побегать не стыдно, — холодно парировала я. — Скажи спасибо, что в тот раз ты его первым и с воздуха заметил. А внезапно прыгни он тебе сзади на шею — даже вякнуть, не то что огнем дыхнуть, не успеешь!
— Да я… — возмущенно начал дракон.
Но я уже не слушала, а, не выпуская узды, быстро шла наперерез сгорбленной фигурке, добровольно впрягшейся в здоровенную охапку хвороста на салазках. Рест, только-только изготовившийся из последних силенок вскинуть на Дымка сумки, пошатнулся и, не удержавшись на ногах, сел в снег.
М-да, иногда слух у меня даже слишком хороший…
Девушка приостановилась, продолжая устало глядеть под ноги, но, сообразив, что дорогу ей загородили не случайно, подняла на меня удивленные карие глаза. Симпатичная, моего возраста — внешне, по крайней мере.
— День добрый. — Я слегка наклонила голову. Девушка вежливо ответила тем же. — Мне сказали, вы здешняя знахарка?
— Верно, — сразу обретая уверенность, подтвердила та. — У вас какие-то проблемы? Кто-то заболел?
А кем еще может быть одинокая девушка с кучей выкопанных из-под снега трав в мешочке при поясе?
— Да нет, хотела кое-чем впрок обзавестись. Мазь от обморожения у вас есть?
— И даже с собой. — Знахарка торопливо стянула толстые негнущиеся рукавицы и вытащила из кармана потрепанного тулупа плоскую баночку. — Вот, свеженькая, сами посмотрите!
Я, хотя и так всё прекрасно чуяла, добросовестно отковырнула крышечку и понюхала вязкое желтое содержимое.
— Годится. Сколько с меня?
— Ну… Три серебрушки.
Да-а, коллега, эдак ты не скоро разбогатеешь…
— Угу. Коня подержите?
Я порылась в кошеле, краем глаза наблюдая, как попрошайка-мерин тычется в чужие ладони в надежде на кусочек хлеба или яблочка. Людей он чуял безошибочно, на жадину и не взглянет.
— Что ж вы без лошади за дровами ходите? Много ли на санках притащишь…
Девушка улыбнулась и, протянув тонкую руку, погладила Дымка по сизой морде.
— У меня была старенькая кобылка, рыжая, такая же лохматая. Пала осенью… жалко, в сарае так пусто стало, и сена целая копна осталась…
Я задумчиво потрогала пальцем колючую серебряную монетку.
— Эх, не густо у меня с деньгами… Может, мерина моего взамен возьмете?
— Но… — у знахарки вырвался нервный смешок, — он же кладней двадцать стоит!
— Хромой? Пять от силы. Ни в плуг, ни в упряжку, зато в лес за травами на нем съездить — милое дело. Так что, берете?
— Ну, пять… — Девчонка всё еще колебалась, а рука уже совсем иначе, твердо, по-хозяйски перехватила коня под уздцы.
— Вот и отлично. — Я резко стянула горловину кошеля, оканчивая разговор, и вернулась к калитке, слыша, как после короткой паузы за спиной зацокали, удаляясь, копыта.
— Спасибо! Дай боги вам удачи! — запоздало спохватилась знахарка уже за два дома от места сделки, наконец-то поверив, что я не шучу. И про салазки забыла, бросила посреди дороги…
Дымок оглянулся, вопросительно заржал. Я молча взяла у Реста сумки и повесила на плечо. Щенок, глядя вслед коню, даже забыл огрызнуться. Вздохнул:
— Жалко…
— Ничего, пройдется твой мастер ножками, не переломится, — буркнула я, отворачиваясь.
— Да я вовсе не из-за… — Мальчишка осекся, решив, что я всё равно не оценю его возвышенных чувств.
— Не жалко, а глупо. — Зато Мрак от излишней сентиментальности ничуть не страдал. — Вот и тащи теперь сама свои пожитки, а если перекинешься, так мы тебе и седло на спину присобачим!
— Смотри, как бы мы тебя в телегу не запрягли, — огрызнулась я. — Если по нашим следам действительно пустили вурдалаков, верхом на этой кляче от них всё равно не уйти, она нас только задерживать будет.
— Ну, продала бы вон тому мужику на собачье мясо. — Три огромных пса в соседнем дворике рядком залегли у забора, вжавшись в снег и не сводя с меня глаз, прекрасно понимая, что у «собачьего мяса» есть два значения. Я презрительно искривила губы:
— Не сомневаюсь, что ты так бы и поступил.
— Нет, я бы его просто съел, — безмятежно возразил дракон. — А теперь что? Без коня, без денег и с пустым желудком.
— А теперь мы купим лыжи или снегоступы, — неожиданно вступился за меня Верес. — На них и идти быстрее, и следы маскировать легче: натрем полозья салом с тертой петрушкой, она отобьет нюх у любой нежити.
«Почти любой», — мысленно поправила я, но разочаровывать его не стала. К тому же на вурдалаков и впрямь должно подействовать.
