«Снова?» — удивился Барт. Можно подумать, он только этим и занимается.
— Нет, конечно, — Барт притворно оскорбился. — Знаете, забавная история. Вы будете смеяться. Заснул со смартфоном и случайно уронил его на лицо.
При этих словах Бриттани и Питерс переглянулись, как будто не поверили. «Ой, да ладно. Как будто с ними такого не было ни разу».
Быстро вымыв руки на кухне, Барт взял тарелку, перекинул туда половину остатков шоколадного кекса и сразу же попробовал кусочек.
— Вкуснотища! Ба, обожаю твой брауни.
— Спасибо, Барти, — отозвалась бабуля.
— Сын, где ты был? — поинтересовался отец, не отрываясь от планшета. Он, как всегда, умудрялся принимать участие в разговоре, и при этом невозмутимо читать новости.
— И почему не отвечал на звонки? — добавила мама, шквал вопросов которой не иссякал.
— Были кое-какие дела, — жуя, отмахнулся Барт. Столкнув ноги залипшего в свой телефон Питерса с пуфика, он пристроился возле журнального столика.
— Дела в голубом «Форде»? — усмехнувшись, спросил дед. С тех пор, как купил новые очки, он все стал замечать.
— Да это такси, — невозмутимо соврал Барт.
— И поэтому оно стояло пятнадцать минут на нашей подъездной дорожке? — хохотнув, поинтересовался папа.
«Пятнадцать минут? Неужели так долго?» К счастью, Бартоломью не пришлось придумывать очередное оправдание. Ситуацию спасла Бриттани:
— Почему, стоит Барту где-либо появиться, так он сразу становится центром вселенной? Между прочим, день рождения здесь у меня, — обиженно пожаловалась сестра.
— О, тебе тридцать шесть? Поздравляю. А ты уверена, что это праздник? — засмеялся Барт, после чего закашлялся, подавившись куском кекса. Рядом сидящий дед тут же огрел его по спине.
— Кхе… спасибо, де… — поблагодарил Барт.
— Не задирай сестру! — строго сказала мама. Удивительно, но когда Бартоломью находился в кругу своей семьи, то снова чувствовал себя мальчишкой, принесшим из школы замечание за плохое поведение.
— Ладно. С днем рождения, Брит, — наигранно улыбнулся Бартоломью. Запихнув последние крошки брауни в рот, он поставил тарелку в посудомойку. — Я чертовски устал. Пойду к себе.
Игнорируя слова мамы о поиске рассасывающей синяки мази в аптечке, Барт поспешил скрыться в своей старой спальне. Закрыв дверь, он прислонился к ней лбом и закрыл глаза. Губы все еще горели от поцелуев Дейзи. Ее фантомные объятия все еще ощущались каждой клеточкой кожи. Сняв рубашку, Барт пошел в ванную, думая о том, что похоже, ему потребуется холодный душ.
Настоящее время (13 августа)
В руках Уилсона был прозрачный пакет, в котором лежал большой нож, похожий на те, какими обычно разрезают именинные пироги. Но Бартоломью знал, что следы на лезвии — вовсе не сахарная глазурь.
— Мистер Кленси, вы узнаете этот нож? — поинтересовался помощник прокурора Стюарт Уилсон, нависая над Гилом Кленси, в глазах которого при виде орудия убийства его жены читался неподдельный ужас. Вжавшись в стул, он повернул голову вправо и посмотрел вверх на судейский стол.
— Отвечайте, мистер Кленси, — сурово велел Брайан Ходж. Слушание уже прилично затянулось, а работники уголовного суда Нью-Йорка привыкли обедать по расписанию.
— Узнаю… Это нож с кухни в моем доме, — произнес Кленси. Его тихий голос был полон обреченности. Теперь Барт не сомневался, Гилберт Кленси раскаивается.
— Когда вы видели его в последний раз? — продолжал Уилсон.
— Я… я не помню, — растерянно пробормотал Кленси.
— Попытайтесь вспомнить, — требовал обвинитель.
Сидящий рядом с Бартом Роби шепнул ему на ухо:
— Кленси все еще разыгрывает из себя жертву. У него такой вид, будто того и гляди в обморок хлопнется.
Бартоломью ничего не ответил. Он без конца теребил нижнюю пуговицу на своем пиджаке.
— Я видел этот нож на своей кухне, ясно? — почти визгливым голосом выкрикнул Кленси.
— Это вы выбросили его в кусты из окна гаража? Не так ли? — с вызовом спросил помощник прокурора.
— Нет! — Кленси затрясся, как лист на ветру.
Барт посмотрел на присяжных и заметил, что один из мужчин при этих словах скептически сложил руки на груди и качает головой. Он явно не верил ни единому слову обвиняемого и считал его хладнокровным маньяком. Похоже, этот парень сядет. И не только за то убийство, которое он совершил, но еще и за убийство своей жены.
— Но на нем ваши отпечатки…
— Протестую, помощник прокурора оказывает давление на подсудимого, — сказал Годфри Стивенс, поднявшись. — Ясно ведь, что на ноже отпечатки мистера Кленси, потому что это его кухонный нож.
Судья нахмурился.
— Протест принимается. У вас есть еще вопросы, мистер Уилсон?
— Вопросов нет, ваша честь, — ответил помощник прокурора, бросив пренебрежительный взгляд на адвоката Кленси. — Обвинение вызывает Бартоломью Дикинсона.
Барт поднялся и, проверив, не зацепился ли галстук за лацканы пиджака, неспешно пошел вперед по проходу между рядами. За время своей работы ему не раз приходилось давать показания. Обычно он всегда был спокоен, но сейчас под взглядами всех этих людей в зале ощущал себя жуком, ползущим по полу между огромными ножищами. Он чувствовал, что сердце бешено бьется где-то в горле.
