Очки Томаса перекосились, едва не свалившись с его носа, но он мгновенно среагировал. Обрушив ногу на стопу Барта, он попытался оттолкнуть его от себя. Резкая боль заставила Бартоломью разжать пальцы и выпустить рубашку Энтони, чем тот тут же воспользовался, чтобы ударить противника в живот. Несмотря на то, что Барт постарался отклониться и удар прошел по касательной, его внутренности обожгло. Барт захрипел. Но это только усилило его ярость. Сделав выпад вперед, Барт ударил Энтони ногой по коленной чашечке, заставив его взвыть от боли. Не теряя времени, Дикинсон размахнулся, чтобы ударить Томаса кулаком в челюсть, но вовремя заметил, что тот приготовился блокировать удар, поэтому изменил траекторию и приложил его локтем в лицо. Очки свалились с носа Томаса, разбившись о плитку у их ног. Барт собирался нанести еще один удар, но вдруг почувствовал, что его кто-то оттаскивает. Одновременно он увидел, как рослый мужик в белом колпаке обхватил Томаса обеими руками и куда-то поволок. Барт и не подозревал, что они наделали столько шума, что сбежались сотрудники пиццерии.
Мужчины вывели нарушителей спокойствия в зал, где их уже ждала собравшаяся толпа зевак. Среди толпы он заметил Роя, стоявшего с офигевшим видом. А еще там была Дейзи — и в ее взгляде, который Барт поймал на себе, сквозило разочарование.
— Прошу вас обоих покинуть заведение, — обратился к ним менеджер. Он вышел из-за спины Барта. Оказалось, это он был тем, кто удержал его от дальнейшего нападения на Энтони Томаса.
— Прошу прощения, — сказал Томас, с достоинством поправив воротник рубашки. На подбородке у него зияла красная ссадина.
— Мне жаль, — в свою очередь пробормотал Барт. Он еще раз посмотрел на Дейзи, но та уже отвернулась. Пройдя сквозь толпу, Барт поравнялся с Роем, и они оба направились к своему столику. Оставив чаевые, они вышли из заведения.
— Барт, какого хрена? — с языка Роя, наконец, слетел тот вопрос, которого ждал Бартоломью. Они быстрым шагом пошли в сторону парка. Нужно было пройтись и остыть.
— Он распускал язык.
— Но это же не повод… — продолжил друг свою привычную песню о том, что не надо махать кулаками направо и налево. Остановившись, Рой вынул пачку сигарет, и они с Бартом закурили.
— Тебя там не было, — сказал Дикинсон, щелкая зажигалкой. — Ты бы тоже ему вмазал.
***
Весь день Барту было не по себе, не отпускало тревожное предчувствие. Он написал Дейзи три сообщения с глупыми вопросами, вроде «как дела», но она не ответила ни на одно. С трудом дождавшись назначенного времени, он подошел к ее рабочему кабинету.
Дейзи ждала его. Опершись спиной о подоконник, девушка задумчиво смотрела на дверь, покручивая пуговицу на блузке. А когда он вошел, она печально взглянула на него.
— Нам надо поговорить, — сказала она безо всяких прелюдий.
— Ладно, — согласился Барт, тихо прикрыв за собой дверь. — В чем дело?
Сложив руки на груди, Дейзи прошлась по комнате. Как будто никак не могла подобрать подходящие слова. Бартоломью не торопил, но внутри него нарастала обида. Неужели за все то время, пока Дейзи стояла у окна и пялилась на дверь, она не могла придумать, как выразить свои мысли, чтобы не заставлять его мучиться ожиданием? Наконец, Дейзи повернулась к нему. Но прежде чем она заговорила, сердце Барта пропустило удар — взгляд Дейзи показался ему холодным и чужим.
— Я приняла решение, — сказала она, и Бартоломью понял, что не хочет слышать продолжения этой фразы.
— Нет, постой, — он перебил ее. — Я сожалею о том, что сегодня произошло. Я помню, что обещал не вмешиваться в твои дела с Томасом, но…
На этот раз Дейзи не дала ему договорить, прервав на полуслове:
— Тебе нужно было просто немного подождать! — Она произнесла это повышенным тоном, и Барт подумал, что сейчас она начнет кричать на него. Ее лицо пылало от негодования. Но он ошибся, Дейзи быстро взяла себя в руки и продолжила спокойно и равнодушно: — Но ты не умеешь держать себя в руках.
Бартоломью не двигался, откуда-то взявшееся ощущение полного остолбенения не давало ему пошевелиться. В голове начал раздаваться нарастающий гул. Он наконец понял, к чему она клонит. Она бросает его.
— Я ошиблась в тебе, — продолжала Дейзи, с каждым словом нанося удар за ударом. — Мне казалось, что ты другой…
Дышать стало труднее. Как будто кто-то сжал легкие, не давая сделать полноценный вдох. Было ошибкой прийти сюда, надо было дать ей еще немного времени, чтобы остыть. Может быть, тогда она не приняла бы столь поспешное решение о том, что он ей больше не нужен.
— Я тот, кто я есть, — сказал Барт. — И всегда им был. Но, похоже, я не единственный, в ком ты ошиблась. Энтони Томас — вот с кем тебе нужно быть осторожнее…
Дейзи резко оборвала его:
— Мы не будем сейчас обсуждать Энтони Томаса.
Но Барт продолжал, игнорируя ее слова:
— Он подонок!
