Развернувшись, Коралия вошла назад в лифт, не произнеся больше ни слова. Двери за ней закрылись. Раздался шум опускающейся кабины.
Бартоломью с ужасом перевел взгляд на Дейзи. Ей даже не нужно было ничего говорить, все было написано у нее на лице.
— Я вижу, как сильно ты скучал… — с горечью сказала она. — Уже нашел другую.
— Нет! — воскликнул Барт и открыл рот, чтобы добавить аргументов, но все они внезапно показались ему нелепыми. Он был пьян. Он чувствовал себя брошенным. Это ничего для него не значило. Кора ничего не значила для него…
— Это не то, что ты подумала! — Барт прикоснулся к руке Дейзи, но она отдернула ее.
— Скажи, что у вас ничего не было, — потребовала Дейзи.
Барт опустил взгляд. Он не мог сейчас ей соврать. Отношения нельзя строить на лжи. Только не с ней.
— Все было не так…
— Значит, было, — еще раз повторила Дейзи, как будто ждала от него подтверждения или отрицания.
Но Барт молчал.
— Ясно… — она посмотрела на него увлажнившимися глазами, — я зря пришла.
— Дейзи… — умоляюще позвал Барт. Но она отвернулась и, даже не пытаясь дождаться лифта, быстрым шагом пошла к лестнице. Бартоломью отрешенно смотрел ей вслед, пока она совсем не скрылась из виду. А потом стоял на площадке еще какое-то время, пока были слышны ее шаги внизу. Открыв дверь своей квартиры, он шагнул внутрь.
— ЧЕ-Е-ЕРТ! — закричал он, хлопнув дверью с силой, заставившей задрожать стекла в оконных рамах.
__
1) Английская сказка «The enormous turnip» — аналог «Репки»
Настоящее время (16 сентября)
Бартоломью поднялся на крыльцо небольшого кирпичного дома с черепичной крышей и остановился у двери, не решаясь постучать. Он никогда не был в гостях у Дейзи. Заезжая за ней, он обычно останавливался у обочины дороги не больше, чем на пару минут. В Форест-Хилс, тихом зеленом районе в Куинсе, действовали строгие правила, запрещающие парковку посторонних автомобилей. Разрешен был только въезд и выезд. Поэтому сегодня Барт припарковался за границами района и прогулялся пешком. Дейзи жила со старшей сестрой и племянником в доме, в котором выросла. Она рассказывала, что их с Айрис родители несколько лет назад развелись и разъехались, каждый стремясь устроить свою новую жизнь, а дом оставили взрослым дочерям.
Немного потоптавшись у порога, Барт несколько раз постучал по входной двери костяшками пальцев. Через маленькие окошки по бокам от входа, сделанные из мутного стекла, можно было разглядеть светлую гостиную с желтыми подушками на диване. Но дома, кажется, никого не было — ответом была тишина. Так часто бывает, когда ты приходишь без предупреждения, когда тебя не ждут и не хотят видеть.
Но Барт не мог просто так сдаться, не поговорив с Дейзи. Она умело избегала его на работе, но рабочий день окончен, и дома она появится в любом случае, тогда у него будет шанс с ней поговорить. Бартоломью сел на ступени и, опустив голову, сцепил руки в замок на затылке. Уже где-то через пять минут он услышал шаги. Кто-то вышел к нему со стороны сада. Подняв взгляд, Барт увидел сестру Дейзи.
— Ты должен уйти, — решительным тоном сказала Айрис, указывая маленькими железными грабельками в сторону калитки. Суровый взгляд из-под насупленных бровей сканировал незваного гостя.
Бартоломью поднялся со ступеней и покосился на садовый инструмент в руках у Айрис, прикидывая возможный ущерб от удара им по лбу.
— Мне нужно поговорить с Дейзи.
— Да неужели? — Айрис умудрялась выглядеть угрожающе даже несмотря на розовые резиновые полусапожки и косынку с утенком. — А ты не думал, нужно ли это ей? И что ты вообще можешь ей сказать после всего, что ты сделал?
Барт вздохнул, опустив плечи. Айрис была права, ему не было оправданий. Дейзи многим рисковала, чтобы быть с ним. А все, чем он ответил, это — подрался с тем, кто угрожал раскрыть их связь, переступив через ее просьбу, а потом переспал с другой. Боже, он и правда не умеет держать себя в руках.
Барт покачал головой.
— Я знаю, я идиот…
— Ты идиот! — повторила Айрис, не дав Барту закончить фразу. — Ты обманул ее доверие. Почему ты решил, что она должна простить тебя?
— Потому что я… — Барт осекся, так и не закончив фразу. Он что, действительно сейчас хотел сказать, что любит Дейзи? Но ведь тот, кто любит, не должен портить любимому человеку жизнь. Так разве это любовь? Но если нет, то почему при одной мысли о Дейзи все его существо затапливает эта тягучая смесь тоски и нежности? А от страха, что она никогда не простит его, грудь сжимает, так что невозможно вдохнуть. — Я совершил ошибку.
Брови Айрис сошлись у переносицы, и Барт сразу же поправил себя:
— Череду нелепых ошибок. Я очень сожалею… — искренне произнес он. — Пожалуйста, позови Дейзи. Мне очень нужно ее увидеть, чтобы сказать ей это.
Если бы Айрис только знала, насколько он сожалеет… Если бы Дейзи выслушала его, он бы смог все ей объяснить. Люди причиняют боль другим, потому что сами ее испытывают — это замкнутый круг. Но если бы у него был еще один шанс, он сделал бы все, чтобы его разорвать.
