– Не знаю, Вера Анатольевна, но я так не могу… – озираясь по сторонам и вытирая бегущие по щекам слезы, девушка поспешно пошла к своему рабочему месту.
За чаем все примирились. Дозвонившись до мужа и увидев всю мужскую компанию на берегу озера, Таня успокоилась, позвала к себе подругу и сказала:
– Ты права, Верунчик! Устрою себе отдых тоже. Запишусь к парикмахеру, а вечером закажем с детьми пиццу. Они будут только счастливы.
– Ну, вот и хорошо, умница!.. А новенькая – неплохая девчонка. Зря ты так.
– Ладно, мать Тереза, не боись! Не съем я ее! – женщина тыльной стороной ладони вытерла капельки пота на лице, сбросила туфли, расстегнула узковатую юбку и выдохнула. – Как же я устала от всего, Вер…
– Пусть девчата сбегают в кондитерскую за тортиком. Помнишь, тот, шоколадный, вкусный был?..
За чаем все делали вид, что ничего плохого за день не произошло: боялись нарушить хрупкое равновесие. Все, кто работал давно, прекрасно знали, чем закончится дело. Только Катя, юная максималистка, смотрела на происходящее искоса, вероятно, считая, что все живут в страхе ослушаться сумасбродную начальницу. Дождавшись, когда Татьяна Георгиевна выйдет, другая сотрудница, красавица Ольга, начала веселить девчонок своими откровениями:
– Ой, девочки, я вчера с таким мужиком познакомилась! В жизни не поверите! Сильный, брутальный, да еще при деньгах!
– Неужели тебе одного мужа недостаточно? – засмеялись все.
– Ничего вы не понимаете! Скучные вы и правильные! А вот состаритесь – и вспомнить будет нечего, – предупредила эффектная крупная блондинка с огромными глазами, цвет которых менялся в зависимости от настроения и купленных линз.
– Этот – просто супер! Не мужик, а конфетка!
Глава 8
Говорят, что мы влюбляемся в человека именно из-за хорошего чувства юмора, из-за его искренности и заботы – внешность особо не важна. За что именно Верочка влюбилась в своего мужа – сказать было сложно. Потом ей стало казаться, что внешность сыграла в этом немаловажную роль, да и пришла пора по-настоящему влюбиться. В двадцать лет самое время. И все же некоторые вещи так и остались для нее секретом, как многоточье в оборванной строке.
Действительно, как могло быть иначе, если все, что ты видела в своей жизни – это нравоучительные истории вечно ссорящихся родителей и книги, которые подростком прочла под кроватью? Игра в переглядки в школе и в институте, романтические мечты и острые шутки друга Алика – в счет не шли, поэтому, кроме как безумием, назвать то, что произошло с ней в двадцать лет, Верочка сейчас не могла. Помутнение рассудка и глупость восторженной домашней девочки. То, что это чувство было взаимным, а родители – слишком строгими, лишь ускорило процесс подготовки к свадьбе. Уже будучи женихом и невестой за несколько дней до свадьбы, они сидели с будущим мужем у дома, не могли наговориться и оторваться друг от друга. Звонкий окрик мамы отрезвлял их сразу:
– Ве-ра! До-мой!
– Мам, ну, пожалуйста! Мы же здесь, рядом.
– Вера!
– Я скоро приду…
– Вот выйдешь замуж – и сиди сколько хочешь! А сейчас – домой!
Помнилось, как стыдно тогда ей было: звали домой, будто школьницу. Себе она казалась взрослой, почти женой, а родители почему-то этой перемены не замечали и продолжали контролировать каждый ее шаг.
От длинных прогулок рука об руку и электричества, что пронзало их обоих, рождалось неизведанное прежде чувство, желание обладать друг другом целиком и полностью, не отвлекаясь на незначительные факторы в виде беспокоящихся родителей и общественного мнения. Ей виделось, что родителей волновало то, что она может «принести в подоле» или бросить институт за год до окончания. Дав согласие на брак, с нее и Паши родители взяли обещание доучиться до конца, не портить себе дальнейшую жизнь. Однако, вопреки тому, что случилось дальше, первый год их совместной жизни можно было назвать даже счастливым. Прошло уже лет пять после развода, когда подружка как-то Верочку спросила:
– Вер, а что это было? Сумасшедшая любовь? Почему так рано захотелось замуж?
Верочка и не знала, что ответить. Первый год она жила, чтобы любить и быть любимой, чтобы праздновать ежедневно их семейную жизнь, просыпаться по ночам от счастья: он здесь, его можно коснуться, ощутить его запах, и завтра они будут томиться с родителями на тесной кухоньке, и она будет наливать ему чай (две ложки сахара и долька лимона), жарить яичницу и подавать бутерброды. Разве это не счастье? Их ненасытную любовь не могли испортить никакие бытовые трудности. Жили они по очереди то у одних, то у других родителей, не обращая внимания на отсутствие денег. Тогда для них это было совершенно не важным. Главное – можно было жить, не расставаясь ни в институте, ни дома, вечерами засиживаться у более удачливых друзей, имеющих отдельную однокомнатную квартиру, а ночами лежать, тесно прижавшись друг к другу, дышать одним воздухом, прятаться под одним одеялом. Осознание того, что есть твоя половинка в этом мире, делало Верочку такой счастливой, что она плавилась, таяла от любви и нежности к своему Паше.
