– Совершенно другая планета. – Я понимаю, что эта фраза могла прозвучать нелестно, и тут же добавляю: – Мне нравятся секвойные леса и чурро.
Она улыбается. Самую малость. Потом кивает отцу:
– Вы уже заглядывали в фургончик посоле?
– Еще нет, – отвечает он.
– И вы никогда не ели посоле? В самом деле? – спрашивает она, вопросительно глядя на меня.
– Понятия не имею, о чем вы таком говорите.
Она ахает и качает головой с таким видом, будто отец не оправдал ожиданий всей страны.
– Сегодня у меня очень напряженный график, но в ближайшие пару недель нам надо будет обязательно ее туда сводить.
«Нам»? Сводить ее? Они что, вместе?
– Ты обалдеешь от удовольствия, – заверяет меня отец, в то время как коп просит официантку оформить заказ навынос. – Потом он встает и достает кошелек. – Кстати… Бейли, прости, я на секунду, мне с сержантом нужно поговорить.
После чего протягивает мне несколько купюр оплатить счет, они отходят в дальний конец стойки, наклоняются друг к другу и говорят, хотя мне и не кажется, что о чем-то архиважном. В этот момент ситуация в моих глазах обретает ясные очертания.
Святый божечка. Мой отец закадрил полицейского.
Вообще-то она симпатичная. Крепкое рукопожатие. Сексуальна и мила. Того же роста, что и он. Надеюсь, отец нравится ей так же, как она ему, потому как он улыбается ей как дурачок. Потом она смеется над какими-то его словами, поднимает свои пурпурные очки, сдвигая их на голову, и от всего этого мне становится лучше.
Дожидаясь окончания сеанса флирта между бухгалтером и копом, я складываю карту набережной и оглядываю заведение. Теперь, когда фигура отца больше не загораживает мне обзор, я могу разглядеть человека, устроившегося за стойкой сразу за его стулом. Это парень примерно моего возраста с белокурыми пшеничными волосами. Ест яичницу и пьет кофе. Когда он поднимает руку, я замечаю две вещи: (А) на нем красная футболка с черным портретом Кэри Гранта, выбитым методом трафаретной печати, и (В) он читает буклет, посвященный летнему кинофестивалю.
Когда я окидываю его взором, сердце в моей груди принимается биться быстрее. Он погрузился в чтение и медленно ест, откусывая небольшие кусочки омлета. Хорошо сидящие на нем шорты демонстрируют загорелые, мускулистые ноги. Одной из них он отбивает такт, шлепая по металлической опоре подошвой поношенной сандалии. Рядом с его тарелкой лежит сине-оранжевая связка ключей со знакомым логотипом, который я видела на набережной: «Киллианз Уэйл Турз»[8].
Не обязательно магазин, но фасад заведения выходит на набережную, и из него открывается вид на океан. В нем, опять же, имеется стойка, и исключать возможность того, что это семейный бизнес, тоже нельзя. Я воскрешаю в воображении карту и вспоминаю, что через три торговые точки от него есть лоток с чурро. Бездомных кошек там нет, но ведь они, как известно, не сидят на месте.
Неужели это…
Мозг призывает сбавить обороты, однако сердце упорно думает о
Симпатичный парень. Но не Портер.
Боже мой, что это со мной такое? Кому он нужен, этот старый дурак Рос? Я изгоняю его из головы и сосредоточиваюсь на парне передо мной, пытаясь примерить его под образ Алекса, занимающего все мои мысли. Какой он, этот юноша, остроумный, чувственный? По виду довольно холеный. Интересно, а серийные убийцы тоже ухожены?
Все не так просто, как может показаться.
Я беру себя в руки и вспоминаю, что, если это Алекс, он понятия не имеет, кто сейчас перед ним. Для него я всего лишь девушка, устроившаяся по соседству за стойкой в кафе, а никакая не Минк. Глубокий вдох.
– Грант, – говорю я.
Он отрывается от буклета и поднимает на меня глаза:
– Что, простите?
– Ваша футболка, – объясняю я. – Кэри Грант. Если не ошибаюсь, кадр из фильма «Только у ангелов есть крылья».
Не ошибаюсь. Просто рисуюсь, корежа из себя великого знатока, не в состоянии с собой ничего поделать.
Он опускает голову и улыбается широкой, белозубой улыбкой:
– Да. За тот год, что я ее ношу, вы второй человек, который его узнал.
Голос у него совсем не такой, как я себе представляла. Вероятно, резче, но все равно приятный.
– Кэри Грант – мой кумир, – говорю я. – «Воспитание Крошки», «Филадельфийская история», «Ужасная правда», «Его девушка Пятница».
Все это я с увлечением выпаливаю одним духом, мои щеки заливает румянец. «Эй, Райделл, тормози, довольно хвастовства», – говорю я себе, прочищаю горло и в качестве наживки добавляю:
– Ну и конечно же «На север через северо-запад».
– Эти картины всем нравятся, – соглашается он.
Хм. Поди узнай, веселье это или сарказм. У Алекса, опять же, удивительное чувство юмора. Так что сразу и не скажешь.
Он на мгновение задумывается и говорит:
– Если бы мне пришлось назвать только одну из них, я выбрал бы «Мою любимую супругу».
– Серьезно? Обожаю этот фильм! – говорю я. – Айрин Данн и Рэндольф Скотт в нем неподражаемы.
– Адам и Ева, – с улыбкой соглашается он.
– Я видела его сто раз.
– Знаете, а ведь Рэндольф Скотт и Кэри Грант были любовниками.
