– Да, на местные соревнования с его участием я стала ходить, когда ему исполнилось лет тринадцать. У него были вот такие волосы, – добавляет она, поднося ладонь к середине спины, – сплошные кудри. В нашем классе все девчонки были от него без ума.
Миссис Рос чуточку выпячивает нижнюю губу, ее лицо принимает сентиментальное выражение.
– Он был такой славный мальчик, мой маленький мастер сёрфинга.
– Все хиты с доской, которые сегодня продемонстрирует Лана, покажут по телевизору, – возбужденно говорит Шаронда и тянется мимо меня, чтобы похлопать миссис Рос по руке. – Может, соберемся где-нибудь и посмотрим вместе?
Я удивлена. Мне даже в голову не приходило, что Лана может быть таким профессионалом. Теперь, когда я ее знаю, она кажется мне обыкновенной, доброй девочкой, которая бесконечно жует резинку и говорит во сне, когда засыпает на диване, что с ней и случилось дома после обеда в день похорон Пенгборна.
Лана с Портером плывут на своих досках, подпрыгивая на волнах. Не знаю, чего они ждут, но вокруг все застыли в напряженном ожидании. Не успеваю я спросить, что происходит, как девушка в своем желто-черном костюме запрыгивает на доску, слегка сгибает ноги и мужественно встает на гребне высокой волны, на которую я сначала даже не обратила внимания.
А потом устремляется вниз!
Она напоминает собой прекрасную черно-желтую пчелу, скользящую по воде зигзагами, которым, кажется, не будет ни конца ни края. Я не могу поверить, что можно так долго нестись по волне. Безумие какое-то. Разве так бывает? Происходящее словно противоречит природе.
– Давай, Лана, – кричит миссис Рос в сторону океана, хлопая каждый раз, когда дочь выполняет очередной вираж. – Давай, малышка, давай!
Финиширует Лана на противоположном конце дюны, и, чтобы вернуться к нам, ей требуется целых пять минут. Неудивительно, что эти ребята всегда в форме. Представления, устраиваемые сёрферами, действительно выматывают.
Собравшаяся на берегу толпа свистит и разражается громом аплодисментов, вместе с остальными хлопаю и я. Миссис Рос вращает в воздухе рукой, лишний раз всех поощряя.
– Эта крошка побьет кого угодно, – говорит она окружающим, и некоторые из них отбивают ей пять.
Ее обуревает чувство гордости. Все улыбаются. Зрителей охватывает возбуждение, но теперь я смотрю на Портера, который заплывает немного дальше, отчего внутри у меня все сжимается.
Мистер Рос поднимается на вершину дюны и смотрит на океан. Интересно, Портер давно так катается? Я вдруг начинаю волноваться. Если он упадет… или как это у них там называется… лучше чтобы это произошло не на моих глазах, чтобы ему потом при мне не смущаться. Нет, не могу я с этим совладать.
Хочу отвести взор, может, даже найти какой-нибудь предлог и уйти, сославшись, например, на то, что мне стало плохо от пончика. Послушать, как он выступил, можно будет и потом.
Но слишком поздно, Портер уже запрыгнул на доску, и смотреть в сторону теперь уже не получится.
Его волна выше той, которую оседлала Лана. И поза у него не такая, как у нее. Его доска поднимается по стене бурлящей воды все выше, выше и выше (только не упади, прошу тебя!), и вот он уже на ее гребне! Пресвятая Богородица, этого не может быть! Слившись телом с доской, Портер взмывает в воздух! В это невозможно поверить, но в какую-то долю секунды он резко поворачивается на сто восемьдесят градусов и скользит вниз по волне, гладкой, как стекло. За ним тянется пенный след, будто шлейф свадебного платья.
– Так держать! – вопит мистер Рос, вскидывая вверх руку.
Вместе с ним неистовствует и толпа за моей спиной.
События развиваются с калейдоскопической скоростью. Одно движение, и Портер делает еще один поворот, хотя на этот раз и не взлетает в воздух (сначала пригибается у основания волны, ждет, ждет… и вновь оказывается на ее гребне). Опля! Третий поворот! Он опять скользит вниз, балансируя расставленными в стороны руками, чем-то похожими на рыбьи плавники.
Стиль Ланы, стремительный и быстрый, пронизан отвагой. Портер медленнее, но его движения более величественны, поэтичны и прекрасны. Он мчится по воде, будто пишет своим телом картину.
Никогда не думала, что сёрфинг именно таков.
И не предполагала, что Портер на такое способен.
Он делает еще один поворот, на этот раз чисто по-детски, потому что волна уже почти сошла на нет, и аккуратно останавливается у кромки песка. Вода тут же устремляется обратно, а он остается стоять, словно океан нашел его после кораблекрушения, а потом, целым и невредимым, вынес на берег.
Толпа восторженно ревет.
Мои пальцы сминают пончик в лепешку.
– Ни хрена себе! – потрясенно говорю я, тут же извиняюсь, потом повторяю эту фразу еще несколько раз, но мои слова никто не слышит и до меня никому нет дела.
