Ребекка густо покраснела. Она не знала, известно ли деду о том, чем она занималась с Джедом, или он только предполагает. А может, это уловка, чтобы выскользнуть из дома.
— Да, но мне все-таки не восемьдесят.
— Мне тоже, — фыркнул Томас.
— Дед...
— А вот, — сказал он, посмотрев в окно, — и мое такси.
— Такси? Дедушка, ты вот уже как сорок лет не пользуешься такси. Скажи толком, куда ты собрался?
Он пропустил мимо ушей ее вопрос.
— Если придет Май, держи ее здесь до приезда Джеда. У меня неотложное дело.
— Какое?
— Это тебя не касается, Ребекка.
Она была возмущена.
— Хорошо, можешь не говорить, если не хочешь. Ступай. Пусть тебя убьют, а я напишу на надгробии, что ты стал жертвой собственной скрытности.
— Мне совершенно безразлично, что ты напишешь на моем надгробии.
И он пошел к выходу. Ребекка не отставала от него. Томас не обращал на нее внимания. С озабоченным видом он достал из гардероба старый зонт.
— Почему ты скрываешь от меня, куда решил поехать? — допытывалась Ребекка.
Томас сурово посмотрел на нее.
— Жан-Поль не сумел внушить тебе, что совать нос, куда не следует, опасно?
— Ты знаешь, что Жерар не собирался причинить мне вреда. Он просто хотел, чтобы я перестала следить за ним, может, для моей же пользы, кто знает? То же самое и с Май. Он не желает девочке зла. Такая возможность была у него в Сайгоне, но вместо этого он спас ей жизнь.
Томас прибавил к своей экипировке непромокаемую шляпу, которая имела такой вид, словно пережила немало тропических штормов.
— Я вернусь по возможности скоро.
Действуя под влиянием порыва, Ребекка схватила его за руку.
— Дедушка, прошу тебя, останься.
— Пусти, Ребекка.
— Послушай...
Он разжал ее пальцы с силой, напомнившей о том, как он был крепок в молодые годы.
— Нет это ты послушай! Я понимаю, как тебе трудно соединить оборванные ниточки этой истории, но пойми и ты меня: я не могу рисковать твоей жизнью. Это мое дело, и больше ничье. Мне надо было покончить с этим тридцать лет тому назад.
— И я замешана в этой истории. Вспомни, кто нашел Камни Юпитера в спальне у Абигейл?
— Тебе было всего четыре года, — сказал Томас с насмешкой.
— Май не исполнилось и одного дня, когда наемник хотел ее убить, поэтому возраст не имеет большого значения. Если ты замешан, значит замешан. Дедушка, не старайся оградить меня. Я этого терпеть не могу...
— Отойди, Ребекка, не то узнаешь, что у деда есть еще порох в пороховницах.
Ребекка отступила, сдалась.
— Хорошо, не говори, куда идешь. Но, может, тебе понадобятся Камни Юпитера?
— Полагаю, что теперь это уже ничего не изменит.
Ребекка внимательно посмотрела на Томаса.
— Ты что-то знаешь?
На Западной Кедровой таксист нетерпеливо сигналил.
— Дорогая внучка, у меня докторская степень по истории Индокитая, — мягко, но озорно улыбнулись его блэкберновские глаза. — Я много чего знаю.
Эта шутка и родная улыбка только обострили тревогу Ребекки. Ей было страшно подумать, что она может его потерять.
Покусывая губу, она проводила его до крыльца. На улице было холодно и сыро, моросил мелкий дождь. Ребекка подумала о Май Слоан, которая ходит сейчас одна где-то в промозглом городе.
— Но ты хоть знаешь, — спросила Ребекка у деда, — что именно Абигейл, а вовсе не Жан-Поль Жерар, была Котом?
Ребекка рассчитывала, что ее утверждение ошеломит деда, что он задержится и расскажет, куда собрался, с кем говорил по телефону рано утром, почему вызвал такси, что затеял, но Томас строго посмотрел на нее с нижней ступеньки крыльца.
— За подобные предположения тебя привлекут к уголовной ответственности за клевету.
Она прислонилась к косяку и скрестила руки на груди.
— Отнюдь, если эти предположения истинны.
— А у тебя есть доказательства?
— Нет...
— Тогда вопрос в том, чему отдать предпочтение: слову Блэкбернов или слову Вайтейкеров? Двести лет тому назад победили бы Блэкберны. Но сегодня? — Он сунул свой старый зонт под мышку. — Подумай об этом до моего возвращения.
Однако в намерения Ребекки не входило думать о чем-либо.
— То, что я говорю, не лишено смысла. В 1959 году Камни Юпитера были у Абигейл. Если Жан-Поль Жерар тридцать лет пытается их вернуть, зачем же ему было отдавать их ей?
— Я не слушаю тебя...
— Почему они для него так много значат? Ты ведь был на похоронах баронессы Мажлат. Есть у тебя какие-нибудь догадки?
Томас отказался отвечать. Он повернулся к ней спиной и вышел на улицу.
Ребекка крикнула ему вслед:
— Последние тридцать лет Жан-Поль не просто хочет вернуть камни. Он еще хочет отомстить. Если бы он был Котом, то поступок Абигейл казался бы вполне естественным и ожидаемым. Тогда бы не могло быть и речи о возмездии. Но если она заложила его нарочно, разрушила его жизнь за то, что он вовсе не совершал, то его ненависть к ней, сохранившаяся на долгие годы, вполне объяснима.
Томас резко развернулся и направил на Ребекку острие зонтика. Лицо его было красным от гнева.
— Ну хватит, Ребекка! Пора тебе научиться быть немножко благоразумней.
Водитель такси опустил стекло и сказал:
