Виктор Анатольевич прикрикнул на меня так, что я буквально сорвалась с места и выхватив папку скрылась за дверью.
Всю дорогу я ругала себя. Это было ужасно опрометчиво спать на рабочем месте. Меня могли рассекретить. От одной мысли, что все бы узнали, что я девушка меня пробрала дрожь.
Но сон накатил словно лавина и я не могла ему сопротивляться. Пообещала, что только на секунду прикрою глаза. Ведь вчера отдохнуть так и не получилось.
На заводе мы были два с небольшим часа. Там все было четко и быстро, даже в туалет сходить было некогда. Благо от идеи ехать на автомобиле обратно Айдаров отказался как только услышал.
— Он издевается? Мне 63 года, сидеть в этой коробке почти десять часов я не собираюсь!
В квартиру я зашла уже во втором часу ночи. Сказалось и нервное истощение последних дней. Хорошо, что Гоша отреагировал на мою внезапную пропажу, холодным "я понял" и не стал выяснять у меня обстоятельства.
И все же я ругала себя.
Отдав документы в бухгалтерию я остановилась у приоткрытого окна в коридоре. Ветер доносил до меня свежесть с Москвы-реки и мне стало легче.
— Георгий, спуститесь в архив,— услышала я голос Руслана позади себя и резко развернулась. Мужчина деловито поправил очки на переносице, приподняв бровь. — Меня попросили передать.
Михалев чуть кивнул мне и скрылся за ближайшей дверью.
— В архив так в архив,— прошептала я, и пошла к лифту.
Архив Эталона занимал собой целый этаж. Здесь было множество кабинетов, но как я слышала работать здесь особо никому не нравилось и люди при первой удобной возможности отсюда сбегали.
Я уже в принципе догадалась кто меня сюда позвал, но это не умаляло моего волнения, скорее наоборот.
Стояла звенящая тишина. В голову закралась смешная мысль, что вот так в фильмах убивают доверчивых девушек.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осмотреться и зайти в единственную приоткрытую дверь.
Даже ладошки вспотели. Сердце как идеально настроенный радар застучало сильнее когда я увидела Михаила Александровича, который стоял прислонившись к металлическому стеллажу.
— Добрый день, — он рентгеновским зрением осмотрел меня и мне стало не по себе.
— Здравствуйте, Михаил Александрович, я вас слушаю.
Астахов закрыл за мной дверь на ключ и указал на стулья. Сглотнув ком в горле я присела на край.
— Вероника, ты разговаривала вчера с Георгием?
— Да, но разговор был очень сухим. Он просто спросил как дела. Я рассказала ему про командировку. Он ответил, что ему все понятно и положил трубку, — будничным тоном говорила я, чуть-ли не загибая на пальцах события.
— Завтра прилетает его отец, — Михаил тяжело вздохнул оперевшись локтями о свои колени.
— Уже завтра? Но…но Гоша говорил, что он приедет только через неделю!
Нам не об этом сейчас нужно думать! Нам нужно на два шага опередить его. Я предполагаю, что сегодня Георгий скажет тебе, что прилетает его отец и тебе не нужно показываться ему на глаза. Как и мне.
— Это логично, в любом раскладе,— я кажется начинала понимать к чему клонит Михаил.
— Да, вот только нам нужна будет провокация. Гоша и Юра ждут, что ты послушаешься и будешь аккуратной, пока их план не дозреет, или пока не выдастся удачный момент, тебе же наоборот нужно будет столкнуться с ним где-нибудь в коридоре. Мне нужна его реакция. От нее все станет более или менее понятно.
Я опустила голову, лихорадочно прикидывая во что мне обернется такая "самоволочка".
— Напоминаю о нашем договоре,— вдруг сказал Михаил, видимо истолковав мое молчание как сомнение, я замотала головой.
— Нет нет, я все поняла, сделаю как вы сказали,— пришлось стиснуть зубы, дабы не выпустить наружу эмоции.
Михаил вдруг пододвинул стул ближе и всматриваясь мне в лицо произнес:
— Тогда что?
Сейчас он был так близко, что я могла детально разглядеть его лицо. Морщинки у глаз и рта. Отметила про себя, что у него сухие губы. Но вот глаза его были странными. Очень. В левом глазу на месте черного зрачка было бело. Белое пятнышко как бельмо.
Михаил заметил, что я разглядываю его глаз и отвернулся, а я кашлянула.
— Простите, просто ….просто… я боюсь.
— Зачем тогда ввязалась в это? Изначально?
— Мне не предоставили выбор,— теперь уже отвернулась я.
— Ну да, ну да, излюбленное человеческое, — я вдруг так вскинулась на эти слова. Меня прям подорвало со стула.
— Знаете ли! Не вам судить о том выборе, что мне был предоставлен. Вы то никогда не жили впроголодь, и из вас не пытались сделать проститутку, манипулируя состоянием матери!
Астахов вдруг тоже встал, а я даже отшатнулась, на мгновение прикрыв рот ладошкой, словно боясь, что ляпнула при нем лишнего.
Вот только он вдруг зааплодировал:
— Какая экспрессия, тебе бы в актрисы, а то мужские театры, то еще зрелище! — Но вдруг его лицо стало угрожающим, даже злым я бы сказала.— И ты понятия не имеешь через, что я прошел, чтобы сидеть сейчас здесь! У тебя не было выбора?
Было видно, что Михаил хотел, что-то еще сказать, но осекся. Резко развернувшись он подошел к окну, его грудная клетка тяжело вздымалась, а пальцы до белых костяшек вцепились в подоконник.
