Я больше не буду плакать! Не получат они от меня чистосердечного, буду молчать как в рот воды набрала.
Если только…
На одной из лекций нам рассказывали о наших правах. И одним из этих прав было право на защиту, на адвоката. И это первое, что я хотела спросить когда сюда зайдут.
Услышав возню за дверью я вся напряглась. Люди там спорили. О чем то громко разговаривали.
— …за препятствие…
— …в соответствии с НУК…
Дверь все же распахнулась и на меня синхронно посмотрели два человека.
Один был одет в форму с капитанскими погонами, тот, что забирал меня из дома. Он держал тоненькую папочку.
Другой был одет в дорогущий костюм с иголочки, в руке был портфель.
— Так так, я все отражу,— заговорил тот который в костюме и быстро подойдя ко мне пододвинул удобнее стул.— А теперь попрошу вас не мешать мне работать, и пообщаться с моим клиентом наедине,— стальным тоном обозначил мужчина, а второй швырнув на стол папку ушел закрыв дверь.
— Вероника Николаевна, меня зовут Городецкий Сергей Юрьевич, я ваш адвокат,— отчеканил он, доставая очки и открывая папку.
— Здравствуйте, но я…— он вдруг поднял руку.
— Меня нанял Астахов Михаил Александрович, вам знаком этот человек?
— Да, — тихо проговорила я, и с меня словно спал груз страха, я даже нашла в себе силы улыбнуться, но одновременно пришло и осознание. Он знал. Ну или предполагал, что такое может произойти. Сжав кулак я скрипнула зубами. Кажется это не ушло от адвоката.
— Что с вами? — он продолжал напряженно читать документы.
— Простите за бестактный вопрос, вас наняли сегодня, ну вы узнали только сегодня?
Сергей Юрьевич, внимательно посмотрел на меня, чуть изогнул бровь.
— Вероника Николаевна, сейчас это не важно, всю информацию вы получите от Михаила Александровича, когда выйдете отсюда. Статья сложная,— как ни в чем не бывало продолжил он,— но не для нас. Для полиции. Нужны веские доказательства, чтобы возбудить уголовное дело: свидетельские показания нахождения вас на рабочем месте в Эталоне, и как минимум фиксация камерами вашего спектакля с переодеванием. Пока не вижу ни того, ни другого, а значит, вас сегодня отпустят.
— Отпустят? О Боже…спасибо,— просияла я.
— Пока не благодарите, — встав с места он вышел и вернулся уже со следователем.
Допрос длился долгих два часа. Скрупулезно. Дотошно. Я отпиралась, ни в какую не сознавалась, что переодевалась в Гошу.
— Я надеюсь вы понимаете, что пока вы ничего не можете предъявить моему клиенту,— адвокат протянул мне листок для подписи.
Я поставила свою подпись — это была подписка о невыезде.
— Это пока, сами знаете, не мне вам говорить не бывает дыма без огня, а тем более заявление написано не абы кем, а известным меценатом, благотворителем..
— И что?! Мало ли кто что пишет! Отпускайте мою подзащитную и вся связь с ней теперь только через меня!
Стальной тон адвоката ясно дал понять следователю, что больше мы здесь задерживаться не намерены.
Уже у двери Городецкий вдруг придержал меня схватив за плечо.
— Вероника Николаевна, стойте, я должен кое-что вам сказать. На улице полно журналистов. Сегодняшний ваш арест, а также тот факт, что в этом замешан Михаил Александрович, сделал вас самой популярной персоной в Москве. Машина уже ждет нас, и я попрошу вас не разговаривать с журналистами. Они будут вас провоцировать, но вы должны молчать. Иначе последствия могут быть печальными.
Я замерла у двери, испуганно посмотрев на мужчину. До меня начинало доходить, чтобы бы было со мной, откажи я тогда в поезде Астахову. Пожалуй чистосердечное стало бы для меня наилучшим вариантом. Потому что просто выйдя отсюда меня бы разорвали журналисты, а если я смогла бы вырваться, то ни о какой спокойной жизни речи быть не могло. Внутри все сжалось колючей проволокой. Ладно я, а как же моя мама? Человек после операции! А ведь эти журналисты могут пробраться куда угодно!
— Вероника Николаевна, идемте, сейчас вам не о чем беспокоится,— мягко, вполне себе успокаивающе сказал Сергей Юрьевич и открыл дверь.
То ли солнце было такое яркое, то ли меня ослепили вспышки фотоаппаратов. Глаза зажгло, и если бы не твердая рука адвоката, который вел меня к машине я бы точно попала в их сети. Настолько я была дезориентирована.
Отовсюду слышалось:
…кто вы Астахову?…
…вы его любовница?…
… Вероника ответьте…
Неприметная серая иномарка, тонированная в глухую, возникла передо мной очень резко, что я чуть в нее не врезалась.
— Вероника Николаевна, прошу в автомобиль,— Городецкий поспешно открыл дверь и буквально втолкнул меня в салон.
Сам же сел на переднее сидение и дал знак водителю, чтобы ехал.
Сердце билось где-то в горле, я была напугана, сбита с толку.
Нервно сжимая края своей сумочки я смотрела в окно, чтобы хоть как-то отвлечься. Вот только мысли были одна хуже другой.
Тем временем мы заехали на подземную парковку Эталона. Сергей Юрьевич попрощался со мной и покинул авто.
