— Обычное дело, одна из стандартных схем. Развести на еще большие деньги,— Михаил встал с места и прошелся по кухне туда-сюда.
— Ужас,— я была в шоке, ну не могла я даже представить, что Михаил занимался подобной деятельностью. Да и собственно о такой схеме развода я не слышала.
Ха-ха три раза. Ты вообще о многих слышала?
— Но это в прошлом, хотя это помогло мне когда я начал работу в Эталоне. Вероника, но сейчас не об этом. Собирайся я отвезу тебя к маме.
Я опешила, он что серьезно? Я увижу свою маму.
— К маме? Правда? В смысле ты серьезно меня к ней отвезешь?
— Да, я серьезно, тебе нужно будет рассказать ей всю правду, — мужчина закрыл ноутбук и вышел из кухни.
— Что?! — я вскочила с места и кинулась за ним. — Да она убьет меня!
— Не убьет, она твоя мама и поймет тебя,— Михаил зашел к себе в комнату и стал что-то искать в шкафу.
— Хах, легко сказать. Зачем? Зачем вообще ей про это говорить?— я замерла в дверях, мои глаза отражали чистый ужас, что Михаил смягчил и тон и выражение глаз.
— Она стала задавать много вопросов. Это может выйти боком. И еще. Я же вижу как тебе тяжело дается эта ситуация. Зато совесть будет чиста.
А вот это прозвучало словно насмешка.
— Да буду мертвая, но с чистой совестью, — не без иронии сказала я, Михаил хмыкнул.
Выйдя на улицу после продолжительного пребывания дома я несколько минут стояла под палящими лучами солнца, впитывая его лучи.
Вдохнув жаркий летний воздух на секунду у меня закружилась голова. Михаил словно и не радовался этому. Быстро сел в тонированный автомобиль. Тяжело вздохнув я села следом.
В пути до санатория мы молчали. Я ломала пальцы. Подбирала слова.
Пыталась найти себе оправдания. Не получалось.
Каждый знает это состояние — когда тебе хочется, чтобы время шло медленнее, но оно словно летит. Я испытала это чувство, желая, чтобы автомобиль ехал медленнее.
Санаторий был великолепный. Конечно у мамы появились вопросы. И явно тут отдыхала какая-нибудь элита. Закрытая территория, ухоженный парк, лавочки и красивые клумбы. Само здание построенное в советское время было со свежим ремонтом. Администратор проводила нас до комнаты, где жила мама и я коротко стукнув зашла. Михаил остался снаружи.
— Мама я приехала, — я не смогла сдержать эмоций и на глаза навернулись слезы.
Как же я скучала. Мама выглядела лучше по сравнению с нашей последней встречей. Ее лицо было отдохнувшим, и посвежевшим. Я застала ее за чтением книги. Давно я не видела ее такой умиротворенной. Внутри все сжалось. Ведь то, что я собиралась ей рассказать заставит ее страдать душевно.
— Вероничка, котик, — мама тут же отложила книгу, — ну иди…скорее обними меня!
Я прильнула к маме как заблудший щенок. Мама мягко рассмеялась, гладя меня по спине и волосам.
— Я так соскучилась, — прошептала я, ведь на другое у меня не хватило силы голоса. Слезы сами собой хлынули из глаз.
— И я соскучилась, так соскучилась, но ничего врач говорит, что еще неделька и я смогу уже сидеть и тогда ничего меня тут не удержит, — я подняла голову, смотря в светлые глаза моей мамы.
Мы с ней были не похожи. Она часто говорила, что я живое напоминание об отце. А раз похожа на отца, значит буду счастлива.
Ох, мамочка! Счастье мое видимо затерялось где-то.
— Мам, мне нужно тебе кое-что рассказать, только ты обещай, что выслушаешь меня, хорошо?
— Вероника, ты меня пугаешь! — глаза стеганули льдом и я поежилась. — Говори!
Мама встала с кровати и отошла к окну, складывая руки на груди.
И я рассказала. Все рассказала. Иногда мой голос срывался, а сердце билось где-то в ушах оглушающими набатами.
Мне никогда не было так страшно, как сейчас. Даже когда меня отвезли в полицию. Что полиция, рядом с разъяренной мамой!
В следующую минуту щеку обожгло, пощечина была такой звонкой и такой закономерной, что я даже не удивилась. Вздрогнула, уронив голову на грудь.
— Кто ты такая?! Что ты сделала с моей дочерью?!
Лицо мамы в этот момент я не забуду никогда. Полное разочарование и отрешенность. Она покачала головой, закрывая лицо ладонью.
— Мам, это все я, просто я не знала, что делать, не знала, где взять деньги, чтобы вылечить тебя, — я тоже встала, пыталась ее обнять, но мама оттолкнула меня.
— Лучше бы я была инвалидом, чем выносить такой позор. Ты живешь с мужчиной! Не в браке! Он дает тебе деньги! Да кому ты после этого будешь нужна?! Кто на тебя посмотрит?
Мама сошла на крик, а я утопала в омерзительном чувстве собственного провала во всем.
— На меня и так никто бы не посмотрел, Сальский мне это прямо сказал, что я гожусь только в любовницы…
— Да! А теперь только на панель да?!
— Нет, как только решится дело с судом, подам заявку в Корпус Милосердия, — прошептала я упрямо вытирая слезы.
— Господи! Да за что мне все это?! За что? Мама заплакала, содрогаясь всем телом от рыданий.
— Ма-а-ам не плачь ну, пожалуйста, — умоляла я ее, пытаясь снова обнять, но мама безапелляционно остановила мои руки.
— Уходи, я не желаю тебя видеть, по крайней мере сейчас!
