«Так-с, если он был до нас, то что делать ему в подворотне? Тут и выхода нет. Курил? За соседними гаражами намного безопаснее. Эта подворотня даже днём, даже у взрослых успехов не имеет. Надо это обмозговать. От чёрт! Эти шипы от цветка острее иглы. Да что за серая шерсть на них? Так, ничего не понимаю…» – подумал про себя Павлов.
– Петька, заводи машину. Едем в больницу.
В больнице тоже особых успехов не было. Потерпевшая так ничего и не вспомнила: ни имени, ни родных, ни адреса. Она стала поживей, чем вчера, но даже представить нельзя человека, которые практически жить начал вчера, и всё, что она знает от других, как только её разбудили, что над ней надругались. Поняв, что тут ловить нечего, следователь Павлов отправил Петьку, чтобы тот организовал сообщение для общественных организаций о случившемся.
«Вдруг её родственники или знакомые найдутся. Пока нет ничего для продвижения расследования. Хотя стоп. Роза! Она была живая, не засохшая. Следовательно, куплена совсем недавно. Надо прошерстить цветочные, хорошо, что их всего-то два. Один как раз в центре недалеко от места преступления. А вот другой далеко, да и вряд ли до сих пор функционирует. Так что осталось добраться до центра. Петька уехал на машине, остаётся маршрутное такси №12,» – с такими мыслями Павлов благополучно добрался до цветочного, но дверь помешала ему. Потянул на себя, как и все нормальные двери, но эту пришлось толкать внутрь. Внутри стояли два флориста.
– Здравствуйте, я Павлов – следователь *** отдела Сычёва. Можно я задам вам несколько вопросов?
– Люба, разберись с ним, – полушёпотом сказала напарнице женщина неславянских корней. У неё не было разрешения на работу, и она решила уйти на склад от угрозы.
– Итак, Любовь, – не дожидаясь ответа, Павлов преодолел весь магазин в 3 шага и подошёл к оставшемуся флористу. – в последние дня 2-3, у вас были в продаже розы ярко-красного цвета? Живые, естественно.
– Д-да, – ну, конечно, она испугалась. Не каждый день к тебе с удостоверением приходят. – да, были.
– Так вот. Я заметил у вас над кассой камеру наблюдения и хочу посмотреть с неё запись, так как предположительно ваш клиент является участником преступления.
– Да, можете, только подождите минуточку, – она ушла на склад, слегка оправилась, перевела дух и сказала напарнице не выходить.
– Вот, смотрите, – сказала Люба, подойдя к компьютеру.
Павлов искал нужный момент в записи. Люба примерно понимала, что ему нужно, но почему-то ничего не сказала. Следователь наконец долистал до «того самого» таймкода. Несколько раз пересмотрел эпизод с парнем, покупающим розы. Вот неудача. Первый раз его лицо закрыто покупательницей, а второй засвещено фарами с улицы. Всё, что можно было понять, что Павлов не ошибся. Это 9, может 10 класс. Не особо крупной комплекции и серая шапка. Если это действительно его роза там лежала, и это его шерсть с шапки на шипах, то многое другое ещё стоит прояснить. Павлов поблагодарил работницу и ушёл, направившись в отделение. Там он изложил Петьке состояние дела, но свежий ум тоже ничего не понимал. Если это действительно он, то цветы, однозначно, подарок на 8 марта, которое сегодня, либо его особе, либо на класс. Если начать искать по школе, не могли же розы бесследно исчезнуть, всё равно найдутся те, кто их принял или кто купил. Тогда выглядит всё так, что полиция подозревает школьников в преступлении, основываясь на цветах, которые «якобы кто-то обронил». Нет, тоже не вариант. Ждать явки с повинной – последнее дело. Единственное, что может хоть как-то прояснить ситуацию -это восстановление памяти у девушки. Но не через неделю, не через месяц…
Глава VIII
Уже апрель начал капать. Началась усиленная подготовка к экзаменам. Как бы Саша ни откладывал это событие, в конце концов придётся что-то делать. Местные учреждения его не привлекали, так что придётся идти в 10. В школе начались консультации. Время стало этапным: школа-тренировка-дом. На занятия по мере приходится ходить. Да и на треню тоже. Досуг, как никак.
– После обществознания всех собирают на классном часу. Классная сказала всем! – Лида сообщила перед уроков. Она была доверенным лицом и передавала все сообщения. Её донесение вызвало всеобщее негодование. Всё-таки никому не охота после 8 урока еще слушать инструктаж по экзаменам.
– Толку сейчас, а потом времени нет что ли? – Слава первый крикнул, – Вы как хотите, но я и общество не особо люблю, если что-то важное буркнут, потом узнаю. Если что, мне стало плохо. Аривидерчи!
– А если отмечать будут? – кто-то может и услышал Лиду.
– Вообще ***. Вон Сорокчук пусть за меня распишется.
