— Организуем — кивнул я, ставя автограф на последнем блокноте — Мне бы еще с кардиологом пообщаться.
— Андрей Евстигнеевич как раз специализируется на болезнях сердца — встревает главврач — Он вас и проконсультирует.
Попрощавшись, мы с очкариком поднимаемся по лестнице на третий этаж. Попутно я завожу разговор насчет обследования деда.
— Я слышал, вы советник Романова по культуре? — оборачивается ко мне Андрей Евстигнеевич — Значит, с семьей прикреплены к Кремлевской больнице. Зачем вам наш госпиталь КГБ?
— У вас тут много бывших и действующих военных лежит — пожимаю плечами я — Дед сам фронтовик, ему тут будет повеселее.
— Это правда — кивает доктор — а специалистов для консультации мы и сюда можем из любой клиники пригласить. У нас такое в порядке вещей.
Он недовольно смотрит вверх. На площадке выше стоит группа молодых медсестер. Видимо спускались после какого совещания. Девять, десять… ой… целых двенадцать девушек в коротких белых халатиках.
— Селезнев…! — ахает одна с весьма крупными формами. Медсестры всей толпой подаются вперед. Приходится вмешаться моей охране, которая встает «стенкой» на их пути.
— Безобразие! — Андрей Евстигнеевич тянет меня за рукав в отделение. Охрана тут же перекрывает вход в него — Устроили в больнице бедлам, никакой дисциплины.
Наконец, мы добираемся до палаты Лехи. Довольный Мамонт лежит на кровати и пожирает яблоки. Вторая койка — пуста.
— Витька! — бросается обниматься Коростылев.
Доктор деликатно уходит, я вручаю другу пакет с японскими сладостями, усаживаюсь на стул.
— Ну как ты тут?
— Как в санатории! — Леха начинает выкладывать на тумбочку гостинцы — Ого! Жвачка! Мужиков угощу. Я тут в отделении со всеми уже перезнакомился — Мамант вскрывает шуршащую упаковку, засовывает в рот сразу две пластинки — Вот это да…! Смотри, в пачке еще и фантики с картинками.
Ну, прямо как маленький, ей богу! Я беру один из вкладышей, тоже начинаю разглядывать его. А это ведь идея… Школьники во всех странах собирают такие фантики — на них как правило изображены персонажи из мультиков или кадры из фильмов. Но это же классный рекламный носитель! Мангака у меня свой уже есть — он нам нарисует любую серию. Селезнев и Савой, Красные Звезды в Нью-Йорке, в Токио и Сан-Ремо. Кальви…. Мне нужно срочно ехать в Италию. А отпустит ли теперь Веверс…?
— Чего приуныл? — хлопает меня по плечу Мамонт — Как там наши? Таможню вчера прошли гладко?
— Гладко — я тяжело вздыхаю — Нас же Веверс встречал.
— Иманта Яновича тут все уважают — согласно покивал Леха — В нашем отделении все больше отставники лежат, они такие байки травят! Я тут услышал один анекдот, прямо тебе в коллекцию.
Коростылев подмигивает мне. Вот он настоящий друг — в любой момент поддержит — и в горе и в радости, как говорится.
— Ладно, давай свой анекдот.
— В конце 40-х в одном из номеров гостиницы «Москва» собрались три еврея — Гердт, Галич и Райкин. Нарезались водки и понесло их на политические анекдоты — Леха засовывает в рот еще одну пластинку жвачки — Про Берию, про Сталина…рассказывают громко и ржут так, что на соседнем этаже слышно. И вдруг посреди этого пьяного еврейско-антисоветского веселья раздается телефонный звонок — номер то крутой — с телефоном. Все осеклись и замолчали. Опомнились, что во всех номерах 100 % прослушка! Райкин дрожащими руками снимает трубку. Гердт слышит, что там гудки идут — наверно ошиблись номером. А Райкин с серьёзным лицом кладет трубку и говорит собутыльникам: «Нас просили минуты три анекдоты не рассказывать. МЕНЯЮТ БОБИНУ НА МАГНИТОФОНЕ!»
Мамонт начинает смеяться так, что под ним дрожит кровать. Сейчас сюда сбежится весь медперсонал от его гогота. Я лишь криво ухмыляюсь. Кто видел Веверса в МИДе на фуршете — тот и в цирке не смеется…
— Вот, что Леха — я встаю, смотрю на часы. Пора бежать. — После выписки поедешь в Сочи. В санаторий МВД. И даже не вздумай спорить — я грозно наставляю на него палец — Загоришь, покупаешься, сочинских девчонок проинспектируешь.
— А можно Светку с собой взять? — скалится Мамонт.
— Точно не Львову? — усмехаюсь я.
— Ну можно и ее в принципе — чешет в затылке парень — Но у Татьяны же пацаны…
— Ладно, решай сам. С Щелоковым я договорюсь.
В одиннадцать я уже был на Селезневской. Здесь все по-прежнему, без изменений — толпятся фанаты, на входе нас встречает милиционер, докладывает, что в студии сейчас только Григорий Давыдович и Полина Матвеевна, остальные еще не подъехали.
— Сбор на двенадцать назначен, через час все подтянутся — коротко информирую я охрану, приветствую радостно галдящую толпу, после чего отправляюсь на поиски Клаймича.
