В тот вечер Молли и Джек перемещались по кухне в знакомом танце. Он делал салат, она подливку для спагетти. Она накрыла стол для них обоих и села. Он рассказал глупый анекдот про кабачок. Она улыбнулась и громко чихнула. Он передал ей платок. Они быстро поели. Потом она мыла кастрюлю, в которой валились макароны, оставив Джеку загрузку посудомоечной машины. Он смотрел на ее затылок, который вдруг показался ему очень маленьким и нежным. Джек ни на миг не упускал ее из виду, отслеживая каждое ее перемещение.
Молли остановилась у двери.
— Джек, я съезжаю.
У Джека расширились глаза.
— Съезжаешь?
— Да. Я получила аванс и… — Джек выглядел таким расстроенным, что она замолчала. — Я подумала, что тебе так будет проще.
Он отвернулся.
— Так и есть.
Она смотрела, как он, словно слепой, закрывает и открывает контейнер для моющего средства.
— Я хочу сказать… Я тебя злю.
— Злишь.
— Тебе не хватает места.
— Верно.
— Поэтому в четверг я уезжаю.
Он поднял на нее глаза:
— Но это же День святого Валентина.
— Правда? — Она покачала головой и засмеялась: — Ловкий маркетинговый ход, верно? Придумать праздник, чтобы выманивать деньги у населения.
Джек заморгал.
— Да уж.
— Ну, спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Она повернулась, чтобы уйти.
— Молли.
Она остановилась. Джек смотрел на нее.
— Однажды ты найдешь кого-нибудь, кого сможешь полюбить, и вы будете счастливы. Очень счастливы.
Она пару секунд пристально смотрела на него и, наконец, сказала:
— Возможно, в этом и состоит разница между тобой и мной, Джек. Ты думаешь, что любовь сделает тебя целым, а я думаю, что любовь расколет меня, как горшок.
Кейт уставилась на ту половину кровати, где спал Карл. Она была пуста. Он снова уехал по делу. Он все чаще уходил по вечерам. Маленький колокольчик тревоги уже давно звенел в ее голове, но она лишь отмахивалась. Чего ей сейчас хотелось, так это немного покоя. Сейчас бы почитать хорошую книгу. Она взяла свой детектив и начала читать, но, едва начав, захлопнула книгу и тихо выругалась. Она ее уже читала. Она постоянно так делала: брала книги в библиотеке и вспоминала, что она их читала, только когда приезжала домой и доходила до второй страницы. Кейт злилась. Что теперь она будет читать? Она окинула взглядом свой набитый книгами шкаф. И взгляд ее упал на книги Джека. Он дарил ей по одной из своих книг каждый год на Рождество, но она никогда их не читала. Она всегда вежливо его благодарила и запихивала новую книгу куда-нибудь подальше. Никто не мог понять, почему она ни разу не раскрыла ни одной его книги. Острую зависть к брату трудно было объяснить, трудно было объяснить, почему она упорно не хотела верить в то, что Джек умен и талантлив. В конце концов, он был младшим ребенком, маминым любимчиком. Это несправедливо. Она не могла вынести того, что он стал писателем, и не просто писателем, а востребованным писателем. Конечно, она его любила. Конечно, она готова была для него на все. Но так ли необходимо, чтобы он был еще и успешным? Как описать ее чувства? Завистливая, ревнивая, относящаяся к нему как к своей собственности, которую страшно потерять… Все классические симптомы ОССС — острый синдром старшей сестры.
Кейт вздохнула и взяла с полки книгу Джека «Девственница и распутник». Она напомнила себе, что находится в отчаянном положении. Она нырнула обратно в постель, натянула одеяло до подбородка и открыла книгу. Вскоре глаза ее расширились.
Кейт открыла рот и стала жадно листать страницы.
Кейт судорожно сглотнула.
Только в три часа утра Кейт смогла заставить себя закрыть книгу. Она лежала почти в экстазе, и лоно ее горело огнем.
На следующее утро Джек вновь взялся за работу. Вот уже час, как он сидел перед экраном монитора и тупо смотрел в него. У него ничего не получалось. Он вывел файл на печать, надеясь, что печатное слово подстегнет его воображение. Он сидел, барабаня пальцами по столу, в ожидании, когда принтер выдаст ему в напечатанном виде выделенный фрагмент текста. Затем он пробежал глазами рукопись, стараясь сконцентрироваться на сочетаниях слов. Но ничего не получилось. Он швырнул листы на стол.
Примроуз с обручальным кольцом на пальце и в носках лежала на спине в кровати Джека. Она толкнула локтем Гая, который храпел рядом:
— Ну, разве не милая картинка? Он влюблен.
Гай застонал и натянул одеяло на голову. Примроуз потянулась и похлопала Джека по руке.
— Я надеялась, что ты увидишь свет в конце тоннеля.
Джек вскочил со стула и принялся ходить по комнате.
— Я не знаю, что со мной. Я не могу думать. Я не могу спать. Я не могу есть.
