— Покажи, где был ваш отряд. Палатки, — произнёс он, еле шевеля губами. Лицо у него было вытянутое и морщинистое, между бровями пролегала складка, так что казалось, что хмурится он постоянно, да и вообще, сам по себе человек очень неприятный. — Глазами. Очень аккуратно.
— Грязная тварь! — послышалось из толпы. Вайесс внимания не обратила, а встретившись глазами с обидчиком, тут же их опустила, после чего медленно перевела на место базирования шестых, выловив взглядом даже знакомое кострище и держа так до тех пор, пока зам не заметит.
— Верно, — через пару секунд неподвижными губами ответил тот. — Попробуем что-нибудь придумать, только не рыпайся, пока не уляжется, договорились?
Вайесс кивнула. Хоть на вид зам и был отморозком, но, похоже, поверил ей. Так или не так, может, удастся попасть в Город без побега — сами довезут. Отряд под рявканье командира скоро разошёлся, остался только зам и ещё двое, державшие их на мушке. Джон всё так же притворялся, что в беспамятстве, но больше не отвечал, так что его пришлось оставить на носилках снаружи под присмотром. В этой палатке она ещё не была — той самой, что больше всех остальных. В ней было несколько отсеков, но основной — центральный — был человек на двадцать, и с краю, с другой стороны от входа, стоял широкий деревянный стол. Сверху, цепляясь за крючок, висела тонкая голубая лампа, но для такого помещения её вполне хватало. За столом сидели двое: один поменьше и постарше — волосы с проседью, лицо испещрено рубцами и язвами, второй помоложе — в очках с тёмными линзами, волосы прямые и топорщатся во все стороны, видно, что пытается заглаживать, но не слушаются.
— Имя? — голос у старика на удивление неприятный, Вайесс и не знала, что речь может так раздражать.
— Вайесс, без фамилии.
— Место проживания?
— Арденна, — глупый вопрос, учитывая подозрения относительно её. А старикашка ещё, когда говорит, постоянно листает какие-то документы. — До вступления в Волонтёры.
— Мы сверились с базой данных, — очкарик сложил руки на груди, а из-за стёкол не было понятно, куда он смотрит. — Вы не прописаны.
— Так и есть, я в детстве жила в приюте, а потом у приёмных родителей. До восемнадцати.
— Мы нашли ваших приёмных родителей, — один из охранников показал на устройстве семейную фотографию. Вайесс кивнула. — Значится, это они.
— А что с ними?
— Дело в том, что мы их о вас спрашивали, — очкарик нервно теребил дужку, когда делал паузы. — И, по их словам, вы никогда у них не проживали.
— Как?! — такого не могло быть. Чтобы они, да и соврали? С другой стороны, им могли угрожать, или всё подстроить, только зачем? Вайесс глубоко вздохнула и успокоилась, тратить нервы сейчас не было никакого смысла. — Хорошо, допустим.
— Что? Кхм… — у обоих за столом вырвался удивлённый вздох, у старика брови сошлись так, что образовали фигуру, похожую на ромб. — То есть вы заявляете, что вам всё равно? Поймите, на вас падает очень много подозрений, и чем дальше, тем больше фактов против вас.
— Я и говорю, допустим. Что тогда?
— «Допустим»? — старик от негодования выпятил подбородок и посмотрел на Вайесс так, будто только взглядом мог раскрыть все её секреты, но тут же взял себя в руки, поднеся кулак ко рту и громко кашлянув. — Назовите точную дату, если вы, конечно, действительно доброволец, выхода вашего отряда отсюда, а также количество проведённых в Пустоши дней.
— Не помню. Ни того, ни другого, — они оба уставились на неё, будто спрашивая ещё раз, но она только покачала головой.
— Чем докажете, что вы не отступник?
— Знаю лично членов моего отряда, расположение палаток, миссию, на которую нас отправили, что случилось с северным Аванпостом, — отчеканила она, повторяя всё то, что уже говорила раньше.
— Вы должны понять, что этого недостаточно, — процедил очкарик. — Имеют вес только вещественные доказательства, то есть, например, из первых уст. Любое ваше утверждение может быть списано на шпионаж. У нас нет ни времени, ни возможности разбираться во всём досконально.
— Понятно…
— Ваши слова невозможно подтвердить, — старик помахал бланками. — Нечем просто. Вы заявляетесь сюда в чужой форме, из Пустоши, после, как минимум, месяца отсутствия, и утверждаете, что даже не помните, когда был уничтожен отряд из тридцати человек?
— Мы, конечно, всё понимаем, но и вы нас поймите. К примеру, вы в курсе, что ни один человек за всю историю не выживал там больше недели? Вы же пробыли там гораздо дольше, и не заражены, не ранены, не измождены. Если обращаться к разумным, — он сделал сильный упор на это слово, подправив дужку, — объяснениям, то ничего другого не остаётся, как предположить, что вы на неопределённый срок покидали зону риска. Опять же, раз нам не сообщали, то на подконтрольную территорию вы не заходили до сегодняшнего дня, тогда возникает закономерный вопрос: где вы были?
— Ответ очевиден, — Вайесс усмехнулась. Было очень интересно за этим наблюдать, но пока тот говорил, она успела побывать в белом мире, так что можно было рискнуть. — И я не знаю, почему вы до него ещё не додумались.