Хозяин дома был в неплохой физической форме, любой дал бы ему не больше семидесяти лет. Короткая клиновидная борода делала его лицо уже и длиннее, чем на самом деле. Другому человеку это добавило бы долю зловещности, но его глаза светились такой искренней добротой, что от этого будто становилось теплее. Старик был одет в простой, уже порядком выцветший зелёный халат, и опирался на тонкую деревянную трость.
Ибрагим представил нас. «Мой учитель Усто Алишер», — сказал он, слегка поклонившись хозяину дома.
— Чё? — недоверчиво переспросил я. — Старик, ты спятил что ли? «Усто» — это же «ремесленник»? Хочешь сказать, он добрый колдун? Понимаешь, что это физически невозможно?
— Если сердце человека чисто, а помыслы бескорыстны, то любую силу можно обратить на благо, — спокойно ответил колдун. — Но если человек ведом одной только ненавистью, то какими бы благими не были помыслы, они не принесут ничего кроме боли.
Я поднял руки.
— Извини. Мой лимит мудростей на сегодня исчерпан. Я подумаю об этом завтра.
— Виктор! — толкнул меня в бок Азамат. — Это уже совсем невежливо! — он понизил голос и добавил: — И не так уж сложно понять, что имеет в виду Усто Алишер.
— Не беспокойтесь, — весело ответил тот. — Наш друг поймёт это. Просто ещё не пришло время. Что же вы стоите? Проходите в дом!
Мы пересекли двор, который изнутри оказался ухоженным садом, через который бежало множество тонких каменных тропинок. Хозяин дома с усердием и любовью ухаживал за ним: многие деревца были заботливо подвязаны, земля вокруг вскопана и полита. Солнце сотнями радуг блестело и переливалось в мелких каплях и тонких паутинках, парящих в тёплом воздухе вместе со своими ещё совсем юными, почти невидимыми ткачами. Где — то в тенистой глубине двора чуть слышно журчала вода. Повсюду царило полное умиротворение.
Но он же колдун! Проклятье!
Обстановка дома, вопреки моим ожиданиям, была чисто европейской. Мы расположились в гостиной, в креслах вокруг невысокого журнального столика, на котором уже был расставлен чайный сервиз на четырёх человек.
— Откуда он узнал, сколько нас будет? Он предвидит будущее? Хотелось бы посмотреть, — прошептал Азамат.
Я пожал плечами, продолжая разглядывать интерьер. Усто Алишер заметил это, и пояснил:
— В этом веке я решил выбрать такое оформление. Как вам, нравится?
— В этом веке, значит? — рассеянно пробормотал я.
— Учитель старше меня почти на четыре сотни лет, — сказал Ибрагим, потягивая горячий, крепко заваренный чёрный чай.
— Нам с Ибрагимом уже достаточно лет, чтобы перестать искать различия между культурами, — добавил тот. — С возрастом многие вещи уже не кажутся такими важными.
— Скажите, — попросил Азамат, — значит, любовь, дружба… все они тоже однажды перестают быть важными?
— Достаточно, — оборвал его я. — Об этом ты всегда можешь спросить у Карии…
— Шутите?! Да я её боюсь!
— …А у нас есть гораздо более важные проблемы.
— Аякаши, — коротко сказал Усто Алишер.
Глаза некроманта вспыхнули, и он подвинулся почти на самый край кресла.
— Вы знали?! Так вы всё — таки обладаете даром прорицания?
— Нет, — протянул старик, всё так же продолжая улыбаться. — Я обладаю даром телефона. Ибрагим позвонил мне утром и всё рассказал.
Тут улыбка исчезла с его лица, он стал предельно серьёзен и, я бы даже сказал, напряжён.
— Вы правы, Виктор. Этот дух — большая проблема.
— Мы ничего не можем сделать ему, пока не знаем его имя.
— Верно, — согласился Усто Алишер. — Вот только способа узнать имя аякаши нет. Если он сам не назовёт его.
— Но раз мы здесь собрались, думаю, у вас есть, что ему противопоставить.
— Противопоставить? — он покачал головой. — Нет. На самом деле мы ничего не можем противопоставить духу такого уровня. Каждый раз, когда аякаши подчиняет кого — то, он становится сильнее.
— А у этого за спиной была целая стена… — пробормотал я.
— У нас есть лишь два средства для какой — никакой обороны, — задумчиво проговорил Ибрагим. — Это всё, что мы с учителем смогли сделать.
— Первое — это амулет, который я уже видел, верно? А второе?
Усто Алишер поставил на столик маленькую чёрную шкатулку, размером с пару спичечных коробков.
— Это «Ремиссия». Она ослабляет связь аякаши с подчинённым, и позволяет освободить его. Но полностью вернуть человека можно только в том случае, если с момента подчинения прошло не более суток. После этого срока физическое тело распадается, и спасение становится невозможным, — он опустил глаза и тихо добавил: — Мы уже однажды столкнулись с одним аякаши. Цена создания «Ремиссии» оказалась слишком высока — много наших друзей были… уничтожены им. Виктор, шкатулка позволит освободить одного, лишь одного человека. Если она вам понадобится, мы всегда готовы помочь. Но, пожалуйста, распорядитесь ею разумно.
