Я выгнул бровь.
— Ты слышала Питера Гэбриэла?
Дриада фыркнула.
— Иногда ты меня просто поражаешь, Виктор! Я, что, по — твоему, живу понятиями тысячелетней давности? — она вдруг бросилась в зал, схватила телефонную трубку, прижала её к груди и театрально закатила глаза. — Господин! Молю вас! Объясните мне, как работает сие дьявольское устройство! Или нет, даже так… — Кария рванула на кухню, и испуганно прокричала оттуда: — Господин! В этом ящике снег! Это проделки нечистого, не иначе!
Вдоволь наиздевавшись, она перенеслась ко мне и снова нависла, уперев руки в бока.
— Итак, что у тебя на уме?
— Скажи, Кари, — я откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев, — если б ты могла владеть каким — нибудь одним грехом, какой ты бы выбрала?
— А? Не знаю, — она удивлённо уставилась на меня. — К чему ты клонишь?
— Я бы выбрал страсть. В широком смысле, разумеется. Страсть — это то, что заставляет вести себя нерационально, открыть все свои слабые стороны. Это то, что делает тебя человеком, — я подался вперёд и понизил голос. — Вне зависимости от того, кем ты был раньше.
Дриада поёжилась, будто ей стало холодно.
— Это… жутковато. Не делай так больше.
Поднявшись с кресла, я прошёл в зал, взял с зарядного сигила амулет и накинул на плечо подготовленный нейлоновый рюкзак.
— Ладно, мне надо поболтать ещё с парой человек. К ужину не жди. Да, ты спрашивала, что я задумал?
Кария наклонила голову и напряглась, на её скулах заиграли желваки. Она уже поняла, что услышит в ответ.
— Я собираюсь убить аякаши.
Икрамов отставил свой кофе в сторону и спросил:
— Тебе не лень было? Мне пришлось через зеркало твоё сообщение читать.
— Так получилось, — коротко бросил я, садясь напротив. Завидев меня, Рита сполоснула мою чашку и на пальцах показала: пять минут.
— Ты хотел поговорить?
Я откинулся на спинку стула и посмотрел на участкового поверх очков.
— Ну, мы же условились обмениваться информацией. Хочу поделиться тем, что нарыл. И тем, что ещё будет. Сразу скажу: о «чёрных плащах» можешь не беспокоиться — эти парни, хоть и косвенно, но за нас. Артефакт, который я искал, спёрли у них.
— А те, кто его, как ты сказал, «спёр», не за нас, так?
Я кивнул.
— Теперь следующее. Вещий уже нажаловался на меня?
Участковый издал короткий смешок.
— Да он постоянно бурчит, что Виктор Тесла мешает ему жить. Что конкретно ты имеешь в виду?
— Историю с японским фотографом.
— Слышал. Какое — то мутное дело.
— Уже нет.
— Да-а? — заинтересованно протянул он. — Нашли что ли?
— Нет. И не найдёте.
— Почему это?
Придвинувшись к столу, я опёрся на него локтями и понизил голос так, чтобы никто посторонний не мог нас услышать. Хоть в это время мы с Икрамовым и были единственными посетителями в «Дьяволах», не стоило забывать, что есть много способов подслушать чужой разговор. В том числе и с Обратной стороны.
— Существо, с которым я столкнулся, подчиняет людей, поглощая их и превращая в послушных ему злых духов. Фотограф заснял что — то лишнее, за что и поплатился. А помнишь, один из пассажиров того рейса умер во время перелёта?
— Ну? — Икрамов тоже понизил голос, наклоняясь ближе и озираясь по сторонам.
— Когда он сел в самолёт, то уже был мёртв. А потом обратным в Токио отправили не его, а Идзуми Окаду.
— Это существо использует лица тех, кого убивает? — догадался он.
— Именно.
— И если оно убьёт ещё кого — то, то будет выглядеть по — другому? — Икрамов нахмурился. — Паршиво. Надо предупредить Олега.
Я махнул рукой.
— Не, уже не надо.
Участковый замер с чашкой в руках, несколько раз моргнул и поставил её на место.
— Не нравится мне, как ты это сказал.
— Этот болван умудрился попасться, когда попёрся за мной.
— И… что с ним теперь?
— Ничего. Вещий ещё не скоро переварится.
— Так чего мы сидим?! — Икрамов вскочил, как на пружине, и стукнул кулаком по столу. — Нельзя же его оставлять!..
Подошедшая к нам Рита поставила на стол мою чашку и тарелку с чем — то, больше похожим на недопечённый бисквит с кусками ветчины и веточкой укропа.
— Фаррух Рашидович, — с укором сказала она, покачав головой. — Вы сломаете мне стол. Виктор, твой кофе и наш фирменный омлет из яиц полесских перепёлок, собранных в Шато де Боржоме.
— Тебе не заставить меня заплатить за него, — мрачно проговорил я.
— За счёт заведения! — рассмеялась Рита уже на обратном пути.
Нахмурившись, Икрамов сел на место и спросил:
— Что ты намерен делать?
— Спасать пострадавших, что ж ещё? Тем более, что Олег — не единственный, кого поглотил аякаши. Не бойся, дед, ему не застать меня врасплох.
С этими словами я поставил на стол рюкзак и как ни в чём ни бывало принялся за обед. Икрамов подтянул рюкзак к себе и заглянул внутрь. Несколько минут он старательно изучал содержимое, а затем начал вытаскивать его наружу. Амулет, склянки с кариными зельями, усыпанные заклёпками кожаные перчатки… Наконец участковый остановился и медленно поднял на меня глаза.
— У тебя там что, пистолет?
— Угу, — промычал я, набивая рот омлетом. — Знаешь, дед, тебе стоит заказать это «фирменное блюдо». Очень даже недурно.
