И правильно.
На предложение подвезти его, Азамат ответил решительным отказом, добавив, что на сегодняшний день у него уже набралось достаточно впечатлений, и он не хочет закончить его, проверяя, «насколько просторно в травматологических палатах».
Эти слова напомнили мне о старых добрых временах, которые всегда кажутся лучше, в которые, как говорится, и небо было выше и трава зеленее. От раздражения не осталось и следа. Отпустив всё ещё немного трясущегося от пережитого ужаса парня восвояси, я постоял пару минут, глядя в почерневшее небо, где слабо виднелись мерцающие белые точки звёзд, но когда со стороны подъездов раздались топот и громкие встревоженные голоса, быстро отошёл в ближайший тёмный закоулок, где развернул машину.
Мы с Азаматом наделали немало шума. Точнее, он наделал немало шума. Я-то падал молча. Возле одного из подъездов собралась немалая толпа. Они что — то оживлённо обсуждали, а какой — то мужчина делал странные жесты руками. Если судить по ним, то некий самоубийца, в последнем крике недвусмысленно выразивший своё отношение к миру, почему — то не убился, а просто исчез — похоже, вообще улетел. Пара старушек, надеявшихся, наверное, найти внизу новую тему для сплетен на ближайшую неделю, важно кивали, поддакивая говорящему: мол, так всё и было — улетел, подлец! вишь, до чего наркоманы дошли! Ну и все остальное в этом духе. Толпа притихла, провожая меня взглядами и, скорее всего, запоминая номер машины. Нет, серьёзно, они смотрели так, будто я на их глазах соскоблил труп с асфальта, засунул его в багажник, а теперь вывожу подальше, чтобы закопать в укромном месте.
Они просто не знали, что правда куда интереснее их домыслов.
— Надеюсь, ты здесь, Таро, — пробормотал я, осторожно выезжая из — за домов на дорогу. — Знаешь, как — то странно получается: ты мог бы рассказать мне много полезного об этом деле… и не надо отпираться — я всё равно не поверю. Но ты молчишь как партизан. И, вообще, всё время прячешься. И что мне, по — твоему, думать? Не то ты чего — то боишься, не то подставляешь меня.
Никто мне не ответил. Придя к выводу, что диалога не получится, всю оставшуюся дорогу я вёл молча. Ну, разве что, отпустил пару комментариев по поводу музыки на радио. И поторопил пешеходов на светофоре. И назвал едущего впереди «чайником». И обругал выбоины на дороге. И фыркнул на дурацкий рекламный щит. И…
Проклятье! Да я же вёл себя как старый брюзга!
Я припарковался достаточно далеко от аэропорта, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но не настолько далеко, чтобы меня не заметили. А в том, что меня заметили, я был совершенно уверен. И это были далеко не сотрудники аэропорта. То есть далеко не
Выйдя из машины, я засунул руки в карманы, опёрся на капот и стал ждать. Ночь была хорошая: небо без единого облачка, будто бы усыпанное бриллиантами, свежий весенний воздух, тихий стрёкот сверчков в газонах…
Кто — то уставился мне в спину. Это ощущение между лопаток трудно спутать с чем — то другим. Оно похоже на лёгкое давление, которое тревожит и раздражает. Оно даже немного утомляет, однако я давно понял одну вещь: не стоит пренебрегать им. Особенно, если от этого может зависеть собственная жизнь. Но, кстати, не стоит также позволять ему превращаться в паранойю. С другой стороны, конечно, лучше быть параноиком, чем мёртвым.
В этот раз, правда, я совершенно точно знал, кто за мной наблюдает. Поэтому спокойно развернулся и, не вынимая рук из карманов, лёгким кивком поприветствовал существо.
Представьте себе инопланетянина, такого, каким их привыкли изображать: ростом с ребёнка, тонкие длинные руки и непропорционально большая угловатая голова. А ещё у него должна быть кожа грязно — зелёного цвета. И крайняя степень дистрофии. Ну, вот примерно как — то так и выглядят доганьеры. Это жутко. Нет, я серьёзно! Если неподготовленный человек вдруг увидит, как нечто подобное роется в его багаже, ему понадобятся действительно крепкие нервы. Ну или успокоительное, чистые штаны и помощь психиатра.
Однако надо отдать должное доганьерам — они действительно умеют быть невидимыми. Не буквально, конечно. Даже с появлением всех этих навороченных систем безопасности, видеокамер, датчиков температуры, движения и всего такого, они продолжают оставаться незамеченными. Отчасти это и потому, что у доганьеров фотографическая память, эти существа точно знают, что значат слова «сделать всё, как было». Никто даже не догадывается, что их вещи были вынуты, рассортированы, пересмотрены, перенюханы и собраны обратно.
Нет, не подумайте ничего такого, доганьеры — они… они вроде домовых для транспортных узлов. Они следят за порядком и контролируют провоз запрещённых грузов. Правда, при этом предпочитают разделение труда, оставляя человеческое людям. Куда больше доганьеров интересуют всякие магические штуки — на магию у них особый нюх. Но если договориться с ними на каких — нибудь взаимовыгодных условиях, как это сделал я…
