Как и следовало ожидать, аякаши явился в компании своей рыжеволосой не то подруги, не то слуги. Их было всего двое, но и так уже слишком много в моей жизни. Ни за что не догадаетесь, чего мне больше всего хотелось в тот момент. Мне тогда хотелось, чтобы на месте этой парочки оказался обычный злобный демон, которому можно преспокойно надавать по щам. От него хотя бы примерно понятно, чего можно ждать. А вот чего ждать от Окады, я понять не мог. Этим-то он и был опасен. Из-за этого мне приходилось действовать максимально осторожно, не позволяя себе ни на шаг отойти от плана.
Что же касалось плана Окады, то внешне он был прост. Он всего лишь желал воскресить девушку, в которую был когда-то влюблён. Правда, сделать это предлагалось своеобразным — весьма и весьма своеобразным — способом: сначала некромант должен призвать её призрак, застрявший на Обратной стороне и поместить его в
Мой план состоял в том, чтобы получить звёздный шар. Гораздо проще, не правда ли?
Азамат под руководством Окады начал готовиться к призыву призрака. Они что-то обсуждали и чертили, мне не хотелось вникать в тонкости некромантии. В синих предрассветных сумерках было как-то совсем неуютно. В первый раз на Обратной стороне я не чувствовал холода; теперь же казалось, будто цвета тут бледны не сами по себе, а из-за покрывавшего всё инея. Вдобавок на небе появились тёмные, низкие, плотные тучи, начал накрапывать мелкий дождик. Я подошёл к светящейся клетке и посмотрел на сидевшую в ней пленницу. Она обхватила колени руками и смотрела в одну точку, временами передёргиваясь от пробиравшего её холода.
Сняв куртку, я поднял её перед собой и сказал:
— Меч.
— Что? — непонимающе спросила она, поднимая голову.
— Дыра в куртке. Это был меч. Меня пытались убить, — я протянул куртку ей. — Держи. Замёрзнешь.
— А тебе не всё равно?
— Есть немного. Тебя-то мы из тела вытряхнем, а вот простуду — вряд ли.
— Какой ты заботливый, прям слёзы наворачиваются, — проворчала она. Но куртку всё же накинула.
— Мы готовы! — крикнул мне Азамат. — Можем начинать.
«Приступайте», — ответил я.
— Когда я скажу, вам надо будет переместить принимающего внутрь сигила. После обмена должно пройти некоторое время, прежде чем… — он переглянулся с Окадой, — прежде чем она придёт в себя.
Азамат сделал это не специально, но его последние слова прозвучали как ирония.
Я недавно сказал, что жизнь — это перемены. Говоря «жизнь», я подразумевал вовсе не функционирование организма, а те процессы, которые происходят вокруг нас каждый день, каждую минуту, каждое мгновение. Всё меняется, из одного исходит другое. Каждое событие имеет свою причину, и оно же становится причиной для другого. Мы не в силах остановить этот вечный цикл превращений.
Однако очень часто, когда дело касается чего-то принадлежащего или близкого нам, мы не хотим, чтобы оно менялось. Мы боимся потерять вещи, которыми по-настоящему дорожим.
Что-то белое закружилось перед моим лицом. Резким движением я поймал его и, перевернув руку, разжал пальцы. На ладони лежал белый лепесток вишни, принесённый откуда-то ветром.
«А когда человек умирает, и опавший цветок касается земли, никто даже не вспомнит, на какой ветке он рос», — прозвучали у меня в голове слова безымянного шинигами.
«Пока ты был один, у тебя и души не было, — ответила на это Кария. — А теперь она хранится здесь. У меня, у твоих друзей…»
— Надо же, забыл такую важную вещь, — пробормотал я. — Слушай, как тебя зовут?
— Меня? — моя пленница немного опешила от неожиданного вопроса. — Нинель.
— Необычное имя.
Улыбнувшись и подмигнув ей, я снял Печать.
В ту же секунду раздался ошарашенный вопль Окады. В отличие от Азамата он мог видеть меня, и то, что он видел, ему явно не нравилось.
— Что ты делаешь?! Не смей! — завизжал аякаши.
— Эй, чувак! Я тут кое-чего допёр, — я засунул правую руку в карман, одновременно прихватив большим пальцем рукоять кинжала, засунутого за ремень. — Я немного ошибался, когда считал, что об этой женщине никто не вспомнит. Да, она никому не была нужна — ни здесь, ни где-то ещё. Но, понимаешь, пока я нёс её сюда… нет, когда я впервые встретил её — тогда-то у неё и появилась душа. И её душа — душа Нинель — принадлежит мне. А я очень не люблю, когда кто-то тянет лапы к моей собственности! Ни хрена ты не получишь, понял?
Аякаши пришёл в ярость. Стена злых духов у него за спиной заколыхалась подобно беспокойному чёрному морю. Морю кипящей смолы. Сотни щупалец, извиваясь и нещадно лупя по земле, вытянулись из него.
— Смертный… — прошипел он. — Как ты посмел обмануть меня?
